Литературный интернет-журнал Колесо выпуск 6
Поэзия

 

 

Леонид Советников

 

* * *

 

Заячьим горошком, черным лютиком

Заросли могилки вдоль реки.

Алалыкой, одичалым хлюпиком

Там бродил я в детстве, и близки

 

Стали сердцу знаки запустения,

Тайны века, вросшего в покой:

Будто все ушли – одни растения

Своеручничают под рукой.

 

Луч касается, как тел покойников,

Синеватых шпатов полевых...

Помню: сердце бабочкою с донников

К ним слетит из царствия живых.

 

 

В ОСЕННЕМ ЛЕСУ

 

Блуждать, сырому предаваясь дню,

И вдруг найтись в нерукотворном храме:

Уверовать в сиянье меж стволами

Средь истин, обреченных на корню.

 

Пусть сеть ветвей — что трещин мертвый лес,

Пусть облетает золото окладов...

Легко вдыхать сей ладан древних ядов

И не винить за тяжесть свод небес.

 

Как мало надо! Проблеска в ответ,

Молитвы ветра над обмытым прахом,

Чтоб ощутить с признанием и страхом,

Что нет ветвей и увяданья нет.

 

 

ПАДЕНИЕ ЗВЕЗДЫ

 

Деревья намертво наклеены

На стену с блестками слюды,

И фонарями зааллеены

Их нелюдимые ряды.

 

Не угадаешь входа-выхода,

Лишь затоскуешь в никуда

О той, что с тусклостью неслыханной

Сольется - больше не звезда.

 

И нет ни имени, ни отчества

Припавшей к изголовью дня,

Рванувшейся из одиночества

К теплу домашнего огня.

 

 

* * *

 

Мы все не обретем никак земли своей,

А небеса темны, как на порядок ниже,

И сколько ни кружи, ни бодрствуй, ни совей,

Но падаешь с небес, чтоб возвратиться к ним же.

 

А на земле зима, дороги замело,

И Пенелопа ткет - и все бела основа.

Пространство велико иль время так мало,

Но распускать с канвы - как бредить, слово в слово.

 

 

* * *

«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
И.Б.

Когда и в будущем одна печаль руин,

О, как во сне шепчу я жизни имя!

И губы тянутся к трилистникам терцин,

 

Воркуют голуби, как на карнизах Рима.

На форум дня стремятся лепестки,

Воркуют голуби, и помогаю им я.

 

В календы крошками кормила их с руки,

Смеясь, календул городских подруга.

И на колени опускались голубки,

 

На платье желтое, не ведая испуга.

Что миг? Что вечность? Дымная вражда.

О, если б выпасть из ее пустого круга!

 

Брать хлеб доверия, ценить тепло гнезда...

 

 

 

* * *

 

А холод осенний бывает - что клад

Для бедного сердца, в котором горят

 

Полоски надежды, обрывки игры

И прочие блестки земной мишуры.

 

На пепле желаний, на шелесте чувств

Ты озимь сомнений посеял, ты пуст

 

И ведаешь то, что дано старикам:

Мечтая о жатве, готовься к снегам;

 

Надеясь на радость, тоску пожалей –

Ведь скоро не будет и пасмурных дней.

 

 

 

* * *

 

Со свежего листа... Душисто веет снегом,

Декабрьский день цветет нежнее миндаля.

Соприкоснулась вновь со слишком близким небом

Такая ж как оно, прохожая, земля.

 

Но зябко снег пушит, теряя санный волок,

Уж прорубь в облаках синеет через край.

И знаешь, если мрак и оголтелый холод

Я не переживу, - ты не переживай.

 

Не простирай тоски и горестней, и выше

Посеребренных звезд и выдохнутых роз.

Считай; в цветущий сад я ненароком вышел —

На мало и шутя. Надолго и всерьез.

 

 

 

* * *

 

Снег, и веет холодом от окон.

Одиноко в мире одиноком,

Но едины лира и душа.

Можно быть провидцем и пророком,

Тишиной и нежностью дыша.

 

И пустынно. И совсем не пусто.

Постоянство снега - только чувство

Всех тропинок на своих местах.

Можно душу вывернуть до хруста,

Погружаясь в этот светлый прах.

 

Ничего в пространстве, кроме вьюги,

Чтоб молиться об ушедшем друге,

Может, самом близком на земле.

Он молчал о маленькой услуге –

О едином слове, о тепле.

 

 

 

* * *

 

А век иной. Не кинется на плечи,

Хоть многих в волки выведет кривая

Его путей. Гудят котлы и печи,

Людских сердец совсем не согревая.

 

Январские морозы крепче водки!

Уже в крови, по чуткости - звериной,

Вино растворено. И люди? волки?

Под вой метели воют над равниной.

 

Что чуется в колючей круговерти?

Грызня потомков, слова одичанье...

Убьет не равный - не равны и в смерти,

А лишь в прощенье. И еще - в молчанье.

 

 

 

* * *

 

С утра шел снег, и в четырех стенах

Лепился сумрак, подвизался страх,

Как окруженье жизни одинокой.

Но вот внезапно, свой среди своих,

Страх растворился, долгий снег утих –

Явилось поле ясности широкой.

 

Сияли ослепительно снега.

Так ищешь друга, а найдешь врага.

Сливались близи, застилались дали.

Как застил свет, как мыслями играл

Иллюзии божественный кристалл,

Какой застой лучи его скрывали!

 

О, спящий куст, что видишь ты окрест:

Теченье дней иль перемену мест?

Приучен ждать, копить умеешь силы.

Ты можешь все: корнями землю рыть,

И красоту и зрелый плод дарить,

И верить — даже на краю могилы!

 

Но подтверждает снег, что нет пути,

И ты не в силах поле перейти.

 

 

 

* * *

 

Лирика становится цинична,

Если все в ней лишь предмет всего,

Если звук души и нота птичья –

Только знак бессилья твоего.

 

Где цари, что цензорами слыли,

Где пророки, что глаголом жгли?

Не достать одних из-под земли,

До смерти других позалюбили.

 

И в душе, блуждающей в дыму,

И в стране, где пошлое в почете,

Лирика бывает на излете

И почти не слышной никому.

 

Но бывает!.. Птица в светлой роще

Так звенит иль речка меж камней –

Чем безвестней, тем родней и проще;

Чем родней, тем тише и грустней.

 

 

 

* * *

 

На огонь мы открыто глядим.

Так ли будем на вечности дым?

 

Тлеет долго в потемках зола,

Будто света порог перешла,

 

И мерцает не свет, а тепло.

Наконец, и до сердца дошло.

 

Дальний берег похож на провал.

Я ведь жизнью тебя называл.

 



 

 

 

Литературный интернет-журнал Колесо