 |
 |
№24, январь - февраль 2010 года |
|
|
Олег Молоканов
Берестяная грамота из монастыря близ Пахры-реки
пьеса в одном акте
Действующие лица:
Чтец – благообразный мужчина среднего возраста и с окладистой бородой, одет в традиционную монашескую одежду, при чтении берестяной грамоты слегка oкает.
Иванушка-дурачок.
Николашка Седой Клочок – друг Иванушки, носит почти истлевшие штаны с заплатами и холщовую косоворотку навыпуск. На голове седой клок волос. Босой.
Водяной.
Поп.
Баба-Яга.
Совершенно темная сцена. Свет зажигается очень медленно, и спустя некоторое время зрителю становятся видны декорации речного берега и реки. Ближнего берега как такового на сцене нет, от дальнего берега (он возвышается над сценой) и почти до самой рампы – речная вода (выполнена в виде длинных голубых лент). На заднем плане – силуэт монастыря. На середине сцены стоит Чтец с берестяной грамотой в руках.
Ч т е ц (разворачивает дрожащими руками свиток и читает). Давнёхонько это было, ой как давнёхонько… Грамота сия датирована аж, бля – ой, прощения прошу, вырвалось от волнения, – аж тысяча двести восьмидесятым годом… Обнаружили мы ее с братией в ходе ремонтных работ, на которые монастырю любезно выделил средства подмосковный губернатор, храни богоматерь душу его. Укрепить фундамент обители нашей нам предстояло. И полез вниз один из братьев наших, и отколол ломиком от стены-то, ёбтыть, кусок – ну всегда так: ежели волнуюсь, светский язык вместо духовного так и норовит! так и норовит! – а под обломком и таилось сокровище сие! И сохранилось, главное дело, благолепнейше! Мы сей же час работу, ясен пень, прекратили, бросились изучать наследие пращуров наших. И поучительное, скажу я вам, оказалось наследие! Порешили мы в тот же день на монастырском сходе, что до множества глаз и сердец людских сию берестяную грамоту донести надлежит. И негоже ее взять да прочитать просто. Чтобы мысли летописца истинным поводырем для людей стали, постановили мы для пущего впечатления лицедеев привлечь. Чтобы документ сей бесценный лучше в умах людских отложился.
Задирает полу одежды и достает из-под складок табакерку с нюхательным табаком. Дрожащей рукой берет щепотку, заправляет палец в ноздрю, вдыхает и сильно чихает.
Ч т е ц. Волнусь как сука. Ну да ладно: как прокуроры промеж собой толкуют, – не суди, да и сам не судим будешь.
Пихает щепотку в другую ноздрю и опять чихает.
Ч т е ц. Волнуюсь. Эким богатством духовным вас сей же час попотчую! Приступаю…
Чтец отходит к краю сцены, освобождая место для действия. На сцену – это дальний берег реки, поэтому персонажи появляются с тыльной стороны сцены – выходят Иванушка-дурачок и Николашка Седой Клочок. Оба подходят к самой воде. Под толщей воды (голубые ленты ближе к краю сцены и, соответственно, к зрителям), на дне (т.е. на полу сцены), притаился и замышляет нападение Водяной. Николашка Седой Клочок наклоняется, чтобы зачерпнуть в ладонь пригоршню воды.
Ч т е ц (читает грамоту, в которой комментируется происходящее на сцене). Собрались как-то раз Иванушка-дурачок и Николашка Седой Клочок телеса ополоснуть у матушки-реки нашей Пахры. Уж больно запах оба скучный в последние дни источали. Наклонился Николашка, дабы пригоршню водицы зацепить и первую свою подмышку от запаха избавить – тут его Водяной за шею хвать !
Водяной отталкивается ногами от речного дна, хватает Николашку за шею и утаскивает на речное дно. Положив Николашку на спину, Водяной его придушивает. Удостоверившись, что Николашка замер и лежит без движения, Водяной выныривает. В течение всей этой сцены Иванушка, переживая, вглядывается в воду, пытаясь понять, что происходит в глубине.
Ч т е ц. Пустил Николашка пузыри, а Водяной, вдоволь напроказничав, башку свою дикую наружу высунул: с Иванушкой покалякать.
Водяной вынырнул: он стоит затылком к зрителям, а голова его торчит над водой. Водяной смотрит на Иванушку .
И в а н у ш к а. Верни мне дружка мово, Водяной!
Ч т е ц. …взмолился Иванушка.
В о д я н о й. Ишь чего захотел! А знамо тебе, дураку, сколько бед он натворил, сколько лесу барского без спросу порубил да девок перепортил? То-то… Отмоли его сначала молитвами поповскими, а коли не выйдет – уж больно он грешен, – иной избери путь: заклинаниями бесовскими. Тогда, авось, и назад получишь. А покамест он на дне у меня полежит-погоремыкает, что натворил за жизнь свою беспутную.
Ч т е ц. …рёк владыка речной и нырнул восвояси.
Зажав нос, Водяной приседает и с характерным бульканьем оказывается под водой.
И в а н у ш к а (плюет в реку). Эх!
Ч т е ц. …плюнул с досады Иванушка и отправился к попу, крестившему его еще в купели детской.
Затемнение на сцене. Когда она вновь освещается, зритель видит церковный антураж. На середине сцены стоят Иванушка-дурачок и Поп.
И в а н у ш к а. Поп, а поп, помоги, батюшко! Друга мово, Николашку Седого Клочка, Водяной на дно реки утащил. Вернет, сказал, когда грехи его отмолим.
П о п (очень сильно oкая). Да он, поди, усоп там ужо.
И в а н у ш к а. Ни-ни, живот Водяной ему сохранил, а вот к людям не пущает. Отмолить его надоть.
П о п (очень сильно oкая). Как отмолить мне его, сын мой, коли он лес ворует, девок портит, а на службу да на исповедь вовсе не ходит? Не будет силы в моей молитве!
И в а н у ш к а. Откель знаешь про сие? Аль нашептал кто? Сам ведь рёк, что Николашка исповедаться гнушается. Выходит, ты, батюшко, до глупых пересудов охоч?
П о п (очень сильно oкая). Да весь народ честной про сие знает кроме тебя, дурака.
И в а н у ш к а. А не с Водяным ли якшаешься и через почтовых голубей весточками меняешься? Водяной-то мне давеча у реки то же самое молвил.
П о п (крестясь и очень сильно oкая). Вот дурак – он и есть дурак. Придет же такое в голову!
И в а н у ш к а. Ладненько. Раз ты, батюшко, столь в немощи своих молитв уверенный, давай так дело сладим. Ты молись, и в сие же времечко призывай воображение в помощь, будто и не грешен Седой Клочок вовсе. Авось убедишь Всевышнего. Авось и окрепнет твоя молитва, и вынырнет Николашка.
П о п (очень сильно oкая и махая на Иванушку рукой). Оставь меня в покое! На грех смертный слугу божьего толкаешь! Дурак!
Ч т е ц. …громыхнул поп, услышав столь несуразную просьбу.
П о п (очень сильно oкая). Не мой это крест – плута и греховодника от нечисти речной молитвами вызволять. Я так себе меркую, здесь дело серьезное и недюжинной смекалки требует. Водяной просто так на дно не тащит. Вот я и смекаю: не наказать он дружка твово хочет, а напротив – на службу себе поставить, ибо не якшается нечистая сила с людьми добрыми, а вот с такими как Седой Клочок – это пожалте, будьте-нате.
И в а н у ш к а (плачет). Это ж мне тогда что? Как мне без дружка? Я же вовсе без роду – без племени! Благо что нашелся человек добрый, Николашка, и сколько годков ужо, как он меня по жизненной дороге ведёть. Один он у меня, один как перст: и родня и друг. С кем мне таперича часы в радости и в горе коротать? Помог бы! На тебя одна надежда!
П о п (очень сильно oкая). Отваливай ты к бую!
Ч т е ц. …отрезал поп.
Иванушка, плача, покидает церковь. Затемнение. Происходит смена декораций. Тонкий луч света падает только на Чтеца, стоящего с краю сцены. Чтец сворачивает грамоту и прячет ее под одеяние. Вместо свитка извлекает из-под складок одежды длинный косяк (папироса), чуть натягивает его пальцами и закуривает. Сделав несколько глубоких затяжек, он заворачивает пятку, докуривает, заходится в сильном кашле и тушит пустую папиросную гильзу об пол. Тревожно озираясь по сторонам, не видел ли кто его за этим занятием, Чтец удовлетворенно выдыхает: «Ф-фу-у-у…» – и вновь разворачивает свиток. Прокашливается и читает.
Ч т е ц. Делать нечего. Пошел Иванушка просить подмоги у темной силы, у Бабы-Яги, что жила в чащобе, в ста верстах пешкодралом. Пёр Иванушка пешкодралом три дня и три ночи. Допёр.
Сцена освещается. У избушки Бабы-Яги стоит Иванушка и собирается с духом. Потом стучит в дверь кулаком.
И в а н у ш к а (стуча в дверь). Бабaнька, а бабaнька!
Ч т е ц. Постучался в поросшую мхом избенку, скрыпнула дверь, вышла бабка (открывается дверь, выходит Баба-Яга) и говорит:
Б а б а - Я г а. Почто забрел сюды, в такую глушь, касатик? И как нашел только! Аль беда приключилась? Чую как конь пиздюлей – беда, просто так ко мне живой человек не придёть.
И в а н у ш к а. Ну да, беда. Увел Водяной на дно Пахры дружка мово, Николашку Седого Клочка! К попу поначалу заявился я – отказал он в молитве, не выручил, молвил, что, дескать, грешен больно Николашка, а исповедаться не ходит. Хоть ты не откажи! Заклинанием иль талисманом каким – верни его! Что же он, среди водорослей так и сгинет?
Б а б а - Я г а. А чем грешен-то он?
И в а н у ш к а. Барский лес ворует, девок деревенских портит…
Б а б а - Яга. Вот это по мне! Хороший, видать, человек. А я и помогу, чего ж? Только ты развлеки меня сначала: я ж ведь живого существа, окромя зверей, лет пять, почитай, в глаза не видала.
И в а н у ш к а. Как же тебя развлечь-то?
Б а б а - Яга. Ну, загадки задавай.
И в а н у ш к а. Ишь ты, загадки! Тогда хоть в дом, что ли, пригласи.
Б а б а - Яга (озадаченно и суетливо). Ой, что же это я, ведьма старая… Заходи, милок, заходи (держа дверь открытой, приглашает его войти).
Действие переместилось в избушку. Иванушка и Баба-Яга садятся в кресла-качалки друг напротив друга.
И в а н у ш к а (почесывая затылок). Загадки… Ладно. Слушай, бабaнька, первую загадку. Не лает, не кусает – а в дом не пускает. Что это такое?
Б а б а - Я г а. Жопа, что ль?
И в а н у ш к а. Нет, бaбонька, это замок.
Б а б а - Яга (задумчиво). Ага-а-а…
И в а н у ш к а. Ладно, вот тебе еще одна. Без рук – без ног, а рисовать умеет. Что это?
Б а б а - Яга (воодушевленно). Жопа!
И в а н у ш к а. Да не-ет, это мороз.
Б а б а - Я г а (разочарованно). Угу-у-у…
И в а н у ш к а. Ну, вот тебе последняя загадка. Два кольца, два конца, а посередине гвоздик. Что это будет?
Б а б а - Я га (со слабой надеждой). Жопа?
И в а н у ш к а. Дозволь огорчить, это ножницы.
Б а б а - Я г а. Нет, так дело не пойдёть: когда ж про жопу будет?
И в а н у ш к а. Не знаю я про жопу. Я только приличные знаю. А что это тебе про жопу приспичило?
Б а б а - Я г а (вдевая в глазницу невесть откуда оказавшийся в руке монокль). Видишь ли, жопа меня давно интересует как часть человеческого тела. Во-первых, на ней самая нежная кожа из всей той, что обтягивает наши кости и мышцы; во-вторых, она создает звуковые эффекты в самых разных тональностях; в-третьих, производит отправление потребностей. Эдакий, надобно заметить, универсализм! А теперь скажи мне: что бы вы, люди, и мы, ведьмы, без жопы делали?
И в а н у ш к а. Дурак-то я, конечно, дурак, но насчет ответа так разумею: без жопы мы и вовсе не обошлись бы.
Б а б а - Я г а. Умница! Какой же ты дурак? Откель такое самоуничижение?
И в а н у ш к а. Да ведь весь честной народ так кличет – Иванушкой-дурачком.
Б а б а - Я г а. А ты не бери в голову, касатик. С сего момента, будучи самой что ни на есть среди ведьм искусницей, нарекаю тебя Иванушкой-разумником и припечатываю на твой лоб это имя до самой смертного одра твоего (встает с кресла, подходит к Иванушке, притягивает к себе его голову и целует в лоб).
И в а н у ш к а (сидя в кресле, делает качок вперед, в сторону Бабы-Яги, и при последующих качках, как неваляшка, несколько раз кланяется ей в пояс с протянутой рукой). Спасибо тебе, бабушка. Так как же мы с дружочком моим Николашкой поступим?
Б а б а - Я г а (поправляя монокль). Дело это ритуальное, мне переодеться надоть. Да, и про жопу я не просто так на твои загадки отвечала. У меня в любом ответе подтекст кроется. Жопа твоя, мил человек, коли Седой Клочок друг тебе, в ритуальном действе употреблена будет. Вреда я ей не нанесу, это ты не бойси. Ты только штаны приспусти, чтоб я видела жопу-то, и во время ритуала магического так со спущенными штанами и стой. Уразумел?
И в а н у ш к а. Ну, раз надоть…
Затемнение. Единственный персонаж, который виден – это Чтец на краю сцены. Чтец просматривает текст в свитке и глупо смеется.
Ч т е ц (продолжает хихикать). Переоделась Яга в ведьмины отрепья и затеяла ритуал магический.
Сцена вновь освещается: действие происходит в той же комнате. Иванушка стоит на коленях с приспущенными штанами, его голая задница повернута к зрителям. Локтями он опирается на подлокотник кресла-качалки. Баба-Яга исполняет вокруг него какой-то невообразимый танец, начисто лишенный координации. Она одета в лохмотья, вокруг ее шеи обвилась гадюка. Монокль в ее глазнице дает хищные отблески. На заднем плане звучит авангардная музыка (что-то типа Nina Hagen).
Ч т е ц. Отдавшись вся как есть ритуальным антраша, Яга забормотала свои темные заклинания.
Б а б а - Я г а (танцуя, выдает речитатив).
Ёхен мохен цвай пиздохен
Поп с Пахры скорей бы сдохен
Николашка убер аллез
Мы, Клочок, тебя заждались
Ёбтель мобтель, Водяной,
Побратайся-ка со мной.
Декламирует одно и то же 13 раз и делает вокруг Иванушки 13 кругов. Наблюдая со своего места за танцем, Чтец отсчитывает вслух круги, истерически смеясь и время от времени вытирая слезы с глаз. Услышав «тринадцать», Баба-Яга прекращает танец и устало садится в свое кресло-качалку.
Б а б а - Я г а (в кресле, с гадюкой на шее и с моноклем). Всё, одевай штаны. Садись и слушай теперь внимательно.
Иванушка натягивает штаны и садится в качалку, на которую только что опирался.
Б а б а - Я г а. Сигнал мне от Водяного во время танца был, а тебе вот какая миссия предстоит. Ступай обратно, у реки дружка свово найдешь. Лежать он будет бездыханный, пока перед ним не явишься. Запоминай, раз разумником наречен, что делать надоть. На колени перед ним встанешь, правым указательным пальцем в темя ткнешь и скажешь: «Амбар пиздых ту-ту». Тады глаза-то он откроет и к жизни возвратится. Усёк?
И в а н у ш к а. Усёк. Не знаю, бaбонька, как и благодарить тебя.
Б а б а - Я г а. Иди уж. На что она мне, людская благодарность? В загадки со мной поиграл, жопу для благого дела показать не забоялси – вот и ладно. Выходит, есть еще благородные люди на земле нашей постылой.
Затемнение на сцене. В полной темноте слышен голос Чтеца.
Ч т е ц (серьезным голосом). Попёр Иванушка пешкодралом обратно, на Пахру-реку. Три дня и три ночи пёр. Допёр.
Зажигается свет. Зрители видят тот же берег реки, что и в начале акта. Водяной – он ближе к зрителям – спит под толщей воды и громко храпит. На противоположном берегу, на возвышении – Иванушка и Николашка. Последний лежит на спине, весь мокрый – вокруг него лужа воды – и с закрытыми глазами.
Ч т е ц. Глядь – и впрямь лежит его дружок на бережку: глаза закрыты и дыханья нетути (Иванушка, стоя на коленях, прикладывает ухо к Николашкиной груди) . Ткнул его Иван в темечко и молвил:
И в а н у ш к а . Амбар пиздых ту-ту.
Ч т е ц. Николашка хуяк (в смущении смотрит по сторонам и прочищает горло) – и oжил! Ага! Обнял Иванушку…
Николашка открывает глаза, встает, обнимается с Иванушкой – и они оба удаляются со сцены. Сцена затемняется, меняются декорации. В темноте слышны пьяные голоса, окрики «Эй, любезный!», звон посуды и т.д.
Ч т е ц (в темноте). …и пошли они в корчму новое Николашкино рождение спрыснуть.
Зажигается свет. Корчма. За скупо сервированным деревянным столом – на столе только штоф водки, два стакана и соленые огурцы в тарелке – сидят Иванушка и Николашка. Николашка – он до сих пор в мокрой одежде – выжимает под ноги воду с подола своей косоворотки. Дрожа, начинает охаживать себя руками по бокам, по плечам и по ляжкам, чтобы согреться.
Ч т е ц. В корчме Иван спросил у Николая:
И в а н у ш к а. Ну как там, на дне-то? Страшно было? Или не чувствовал, поди, ничаво?
Ч т е ц. А Николай в ответ рёк:
Н и к о л а ш к а (дрожащим голосом, подняв вверх указательный палец). Только там, на мутном дне, всем воздастся нам вполне . Хоть хула, хоть мордобой – на Пахру я ни ногой. ( Наливает по полному стакану водки себе и Иванушке, затем тянет к Иванушке свой стакан, чтобы чокнуться.) Должок за мной, должок, любезный мой дружок. Спрыснем без сомнения моё воскресение.
Иванушка и Николашка чокаются и пьют. Выпив и со стуком поставив стаканы на стол, берут с тарелки по огурцу и занюхивают.
Ч т е ц (выходя на середину сцены, он заслоняет собой пьющих и прячет скрученную грамоту в складках одежды). За сим и обрывается бесценная берестяная грамота от тысяча двести восьмидесятого года, что найдена нами в фундаменте монастыря близ Пахры-реки.
Занавес.
2009
Москва
Информационная поддержка сайта: