Проза

Артем Почтовалов

На Холме Равнодушия

Идти летом в чёрной футболке под солнцем. Жмуриться и потягиваться, вспоминая вчерашние и сегодняшние «подвиги». Радоваться туче, что напоминает безмерно толстого журавля. Прыгнуть через лужу и лишь чуть-чуть не долететь до заветного края. Маленький берег и такой же мизерный проигрыш, так забавно принятый молодым человеком за полный провал..

А пока июнь… Ветер нежно пробегается по коже, охлаждая, но не морозя. Угол дома, который ещё вчера так опасно нависал, сегодня воспринят лишь геометрическим фактом. Очень скоро и вся романтика, трогательный холодок перемен сменится смирением. Хочется больше. Больше гулять и больше свободы. Больше девушек и больше марихуаны. Больше эксперимента и больше безнаказанности.

Его зовут Чипом. Мать, зовя кушать и выдавая деньги, чаще всего называет Митей. Девушки шепчут «Димочка…». Следователь будет кричать «Сука!». Кто-то склонен это всё называть сложной судьбой. На самом же деле – это просто мальчишеский эксперимент, помноженный на слепоту взрослых. Судьба – это погибнуть случайно в драке, разбиться на самолёте или, будучи больным и уставшим, потерять сознание на железнодорожных путях. Планомерно губить свою жизнь кетамином и сиропом от кашля – тупость. Но люди склонны драматизировать элементарное, даже если это элементарное портит жизнь и лично им… Подонку проще стать святым. Велика вероятность, что примут за юродивого.

Ему семнадцать лет. Свои первые наркотики он употребил в двенадцать. В пятом классе объевшись тарена, противоядия от действия ФОС (фосфорорганических соединений). Передозировка и две недели в реанимации – своеобразный обряд посвящения в неразумную жизнь. Крестик навсегда был отброшен в ящик с украшениями матери. На шее закручивается и мешает дышать по ночам буква «А», вписанная в окружность. Что такое анархия Чип знает понаслышке. Бакунин и Кропоткин навсегда засели в голове в качестве идолов, великих и могучих. Правда, их идеалы незнакомы парню. Проще называть себя анархистом, чем прочитать и понять, что террор – не наш метод. «Хаос» отчего-то оказался синонимом ан-архии. А ведь и вправду безграмотность может стать причиной всех бед в жизни. О, Михаил Афанасьевич, как же вы были правы… Как была права ты, баба, спалившая дом Эльпит-Рабкоммуны, восклицавшая «Учить нас дураков надо, учить! ». Уж вроде и прошло лет девяносто, а ты и поныне такая же… Разве что в марте 1990-го ты стала ещё и Митькой Кудриным… И опять чудишь.

Сколько же ещё таких митек бегает по нашей планете? Кто с ножом в Бруклине, кто на станции Чкаловской с обрезом. Доза, видать, понятие не только наркотическое, но и антропологическое в целом. Природа и баланс. Ценой которому – миллионы жизней.

Вчера Чипу надоело работать. Собирать велосипеды – не слишком весёлое занятие. Тем более что на продаже наркотиков Митька «поднимал» в четыре, а то и в шесть раз больше. Банка из под чипсов «Принглс» была забита доверху недавно привезённой из средней Азии травкой.

Переходя улицу, Дима затормозил. Боковым зрением ему удалось заметить какого-то подозрительного типа, сидевшего в машине через дорогу. Тип как-то косо поглядывал на Митьку.

«Либо мент, либо клиент», - спокойно рассудил паренёк.

Улица гудела. Солнце как-то радиоактивно светило прямо над головой. Чипу это напомнило приход от бензина. Он быстро отогнал от себя эти мысли, боясь сойти с ума. Из машины вышел молодой человек и уверенной походкой направился к Диме. Но тот быстро скрылся во дворе, выбрасывая в давно проверенное место упаковку. Сел на лавку и закурил, доставая из рюкзака Ремарка. Стал читать.

Когда подозрительный тип подошёл ближе, Митька открыто уставился ему в глаза. Закрыл книгу и спросил, который час. Молодой человек на мгновение растерялся. Пробежал пальцами по своим светлым волосам и почесал затылок.

- Где-то половина первого…

- Спасибо, - отвернулся Дима.

- Ты Чип?

- А ты кто такой?

- Мне Ворон рассказал, что у тебя можно взять дунуть.

- Чего дунуть? Травы? Я что, похож на барыгу?

- Немного, - замялся новенький клиент.

- Пацан, я этим не занимаюсь!

- А что ты тогда в ту трубу выкинул?!

«Это вилы, - подумал Митька, - теперь отнекиваться бесполезно. Нычку засветил. Отпечатки на месте, могут впаять срок за хранение… Второй раз уже попадаюсь. Но паренёк вроде не похож на мента…»

- Ладно, сколько нужно? – он принял решение продать траву.

- Корабль…

- Через 20 минут у «Ариадны», ОК?

Тип кивнул и стал тихонько удаляться. Димка докурил и, спокойно забрав из трубы дурь, стал пробираться к кинотеатру. Но пока шёл, никак не мог понять: если парень запалил нычку, то почему просто не взял всю банку себе? Хочет спалить на продаже или просто боится, что у Митьки могут быть связи? Решение нужно принимать прямо сейчас. В голове крутились три варианта: перепрятать траву и пропасть, продать коробок или отдать куклу и действовать по ситуации. Первый вариант казался предпочтительнее, но на кармане не было ни копейки. Второй – слишком опасный. Третий показался Чипу наиболее логичным. За кинотеатром он спрятал упаковку под заброшенный гараж, в пустой коробок напихал березовых листьев, посыпал сверху на них остатки «былой роскоши» из кармана.

Достал из рюкзака бутылку пива, что хотел приберечь до вечера. С грохотом удалил пробку зажигалкой и, успокаиваясь, побрёл по улице к магазину «Ариадна». Прохожие пугали своими взглядами. За эти полтора года торговли Митька стал очень подозрительным. Он прекрасно понимал, что пора завязывать банчить, но нужны были деньги… Чтобы дуть самому, чтобы поить своих девиц вином, чтобы чувствовать себя немного взрослее. Половину его знакомых барыг уже приняли. Торговать становилось всё опаснее.

Кто-то из друзей уже совсем перестал продавать. Кто-то даже не употребляет сам. Чипа посещали такие мысли, но их отгонял. В классическом понимании Митька никогда и не был наркоманом. Он ни на чём не сидел, ломки не испытывал. Была и оставалась психологическая зависимость. Он не мог себе представить жизни без нескольких «плюшек» гашиша в день, или четверти корабля марихуаны, или без трёх банок сиропа. Среди его одноклассников человека четыре торчали, около пятнадцати ежедневно пьянствовали. И лишь несколько вообще не притрагивались ни к чёму запретному, кроме, конечно, табака. Через два года пить будут все. Двое погибнут, один сляжет в наркологический диспансер, один окажется в СИЗО по подозрению в совершении разбоя.

Но в университет поступит каждый. Кто с помощью своей головы, кого-то, как Митьку, пристроят родители.

 

Чип – торчок. Человек, который постоянно что-то употребляет и экспериментирует, но ни на чём не сидит.

У «Ариадны» Митька увидел своего нового клиента в компании с Вороном. От души немного отлегло. «Значит, не мент… Но какой же тогда тупой», - обрадовался Дима.

Проколотое вдоль и поперёк лицо Ворона издавало причудливые звуки. Южное направление ветра сменилось восточным. В городе пахнуло горелым – от жары и человеческой дурости на прошлой неделе вспыхнули леса.

- Ну что, паря, всё торчишь? – дружелюбно проговорил Ворон Чипу, протягивая руку.

- Это ты торчишь, а я иногда дую.

- Иногда – это каждые четыре часа?

- Пошли во двор…

На скамейке рядом с рабочим выходом из магазина сидели старушки, что-то живо обсуждая. По дворику бегали, как заводные, их шавки. Одна из собак попыталась укусить Митьку за ногу. Дима двинул её снизу в подбородок. Шея псины свернулась, животное с коротким взвизгом полетело по направлению к бабулям. Затихла в неестественной позе.

Поднялся гам. Пожилые женщины, разделившись, рыдали и кричали на Чипа. Парни убежали в соседний двор, справедливо полагая, что с травой на кармане разборки им ни к чему.

Закурили и открыли литровую бутылку пива. Тип представился Арсением. У Митьки что-то ёкнуло внутри, но он не придал этому значения. Какая разница, если травы при нём всё равно нет?

- Слушай, короче… Ты Ворона ведь знаешь. Если дудка не понравится, то встретимся и разберёмся, что к чему. А пока тут такой шухер поднялся, давай мне лаве, а я тебе траву. Четыреста за корабль.

- Ок?

- ОК.

Как только они обменялись товаром и деньгами, из припаркованной между дворами «шестёрки» выбежали трое молодых ребят лет по двадцать пять.

Понятые. Протокол. Подстава…

«Ситуация…», - подумал Дима, ещё не понимая, во что ввязался.

Чипа увезли в ленинский район в здание ГосНаркоКонтроля, часто называемого просто «ГНК». Ворона тоже приняли для дачи показаний. Парни из конторы поступили очень грамотно. Вся продажа была снята на камеру. Более того, присутствовал посторонний человек – Ворон. Которому придётся дать показания против Митьки, потому как на камере чётко видно, что он находится рядом и наблюдает передачу. Итого: два свидетеля, запись камеры, вещдоки.

 

В кабинете на четвёртом этаже пахло сыростью, овсяным печеньем и водкой. Офицеры не брезговали употреблять спиртное на рабочем месте. Двоих из них Дима не запомнил: после задержания они куда-то пропали. Следователь же запомнился, пожалуй, на всю жизнь.

- Мужики, я ничего не продавал… Вы отдайте на экспертизу этот коробок – там же берёзовые листья…

Арсений сидел у окна и курил, но, услышав это, повернулся и с недоумением взглянул на офицера.

- Вот ведь сука… Мишань, он мне ещё и дерьмо впарить пытался, - Сеня направился к столу следователя.

На стене висел плакат с двусмысленной надписью «Коси и забивай». Задний план картинки конкретизировал посыл изображением листа конопли. Две грязные кружки с рисунками, похожими на творчество душевнобольных, стояли на подоконнике ближе к щели. Очевидно, что служителям правопорядка лень их мыть, а те, в свою очередь источают запах.

- Вы, Дмитрий Григорьевич, не переживайте. Пальчики Ваши на коробке имеются, а содержимого мы как-нибудь поднаберём.

Молодой человек улыбался. Каждый раз, когда он поворачивал голову вбок, небольшая, но качественно отполированная природой плешка, слепила Митьку. Слегка порванные джинсы были натянуты выше пупа, и в другой ситуации наверняка бы веселили Чипа.

- Так там всего ведь коробок, мужики…

- У тебя ж там ещё гашиша полно было, - улыбался лысый

- Ага, на четыреста рублей столько всего? – в голосе Димы появилась уверенность.

«Точно… Так смогу слезть. Не подсунут они мне больше. На четыре сотни ни один суд не поверит, что можно столько всего взять… А такого количества… Вот вам, падлы!», - обрывисто размышлял Митька.

Следак вышел из кабинета и забрал с собой Ворона. Чип остался один. Прошло совсем немного времени, как офицер вернулся. В руках у него были шапка и противогаз. В мыслях у Димы появились догадки. Кто-то когда-то рассказывал, что у ментов есть методы, которые позволяют быстро расколоть любого.

- Не имеете право – я несовершеннолетний! – забился в угол Митя.

- Ты думаешь на малолетке лучше? – ухмыльнулся следователь.

В кабинет вошёл второй коренастый мужик лет под сорок. Небритый и пахнущий свежесъеденной шавермой. Он закрутил Диме руки и пристегнул их сзади наручниками. Сел на стол и уставился бешеным взглядом.

- Ну, малыш, у кого закупаешься? – начал молодой.

- Я вообще… только один раз.

- Парень, кончай дурить. У кого шмаль берёшь? Знаешь, что такое слоник?

- Да я не собираюсь больше продавать… Отпустите… Я несовершеннолетний!

- Надевай!

Мордатый тип натянул на голову Чипу противогаз. Шланг вторым концом одиноко болтался в области пояса. Следователь закрыл рукой отверстие. Митька забрыкался, понимая, что его душат. Обёрнутой в газету дубинкой его начали бить по почкам. Спустя пару минут Дима отключился.

- Не переборщи, - строго заметил молодой, - я тебя больше отмазывать не буду.

Когда Митька пришёл в себя, то противогаза уже не было. Пахло нашатырным спиртом. Прямо перед ним стоял тот, что постарше. В руках он держал армейскую зимнюю шапку:

«Ну, мудень, говорить будешь?».

Но парень уже не мог ничего произнести. Он смотрел вперёд себя и туго соображал: «Мать дома… Если узнает – вилы. Гады.. Не скажу. Крысой я точно не буду».

- Как хочешь… - мент налил нашатыря в шапку и закрыл ей Митькино лицо. Спирт обжигал. Чип забрыкался ещё сильнее. Упал на пол. Шапка отлетела, за что он и получил с дюжину ударов по почкам.

Очнулся он уже где-то у речки. К карману была приколота повестка. Портмоне и мобильник отсутствовали. Судя по закатывающемуся солнцу, было уже около одиннадцати. Дима с трудом вспомнил, что всего в нескольких сотнях метров живёт знакомый преподаватель, к кому он иногда ходит делать сувениры. По праздникам они неплохо расходятся – можно поднять до десяти тысяч за один-два дня.

Пошатываясь, он добрался до подъезда. Благо, домофон в этом году только начинал становиться массовым явлением, и ко многим ещё подходили коды. Ключ от квартиры хозяин на всякий случай прикручивал к обратной стороне пустого почтового ящика.

Чип несколько раз постучал в дверь. Минут десять насиловал звонок. Закурил и вспомнил, про ключ в ящике. Открыл дверь и рухнул в коридоре.

 

Проснулся Митька около полудня. В квартире по-прежнему никого не было. Денис Владимирович жил один и время от времени пропадал с женщинами или у друзей на даче. Дима позвонил матери и наврал, что поехал на турбазу с одноклассниками. Потом набрал Шурмана, хозяина квартиры, попросил остаться на пару дней. Учитель не возражал, только попросил полить цветы.

Чип три дня приходил в себя. Ещё ни одни побои в его жизни не заканчивались кровью при мочеиспускании…

 

Такое с Митькой случается нечасто – он вышел на улицу и в душе появилось ускользающее ощущение счастья. В контексте происходившего всего несколько дней назад это было несколько странным. Но, как известно, часто встречаемое в жизни безумие довольно скоро становится нормой. Потому Чипу и было плевать… «Если есть ощущение радости, хотя вокруг одно дерьмо, то зачем его гнать?, - логично рассудил Митька, - лучше необъяснимое счастье, чем объяснимая боль».

Признаться, парню иногда удавалось мыслить достаточно мудро, несмотря на возраст.

«Если я не в СИЗО, то сажать они меня не намерены – это радует… Отсутствие мобилы только немного напрягает… Придётся завязать с продажей. Хотя бы на время».

Митька добрался до дома довольно скоро. Стрельнул сигарету у соседа и закурил на кухне. Домашние щи, в отличие от преподской лапши быстрого приготовления, скоро привели Чипа в порядок. Настроение стало подниматься. И он засел на телефон – обзвонил нескольких приятелей, вкратце объясняя, что с ним произошло. С одним договорился встретиться через час у «Ариадны», хоть это место и несколько отпугивало. Привычка всё же сильная штука…

Митька вспомнил про Ворона. Труба его была выключена, к домашнему телефону никто не подходил.

Чип вышел к подъезду. Жил Дима в двухэтажном деревянном доме какого-то бородатого года постройки. Соседи были как родные. Хотя иногда и жаловались на громкую музыку… Парень снова стрельнул сигарету.

На улице всё отталкивало. Район, в котором жил Митька, находится на холме. В хорошем настроении – радуешься великолепному обзору. Но сейчас… Такое болезненное состояние – частое явление у торчков и молодых алкоголиков. Дома, деревья, небо, Солнце – бесят, пугают. В голове брыкаются странные мысли о физическом местонахождении сознания. Картинка – непривычна, хоть ты здесь и живёшь почти пятую часть века. В ногах – ощущение острой нехватки движения. Адреналин.

Ощущения спутались в клубок с бредовыми умозаключениями. Всё плохо: «Ворон… Где он? Повестка в кармане обжигает бедро, несмотря на все тряпичные препоны. Куда деваться? Боже, что же со мной такое? Выпить. Срочно нужно немного выпить. Нет… Завтра будет хуже. Терпеть. Терпеть. Терпеть. Дудка тоже не выход…Ладно, Сёма что-нибудь подскажет».

У магазина стоял друг, практически Митькин брат – Семён. От частого курения кончики указательного и среднего пальцев левой руки были жёлтыми, местами даже с коричневым оттенком. Худощавое лицо с лёгкой щетиной выдавало распутное времяпровождение. Близко посаженные зелёные глаза, блестели, отчаянно выдавая в парне интеллектуала. Сёма – практичный тип. Он покуривает ганжу, но не продаёт. Выпивает, но немного, хотя и часто. Иногда даёт очень хорошие советы своим менее расторопным и разумным товарищам. Если дует сильный ветер, растрёпывая причёску Семёна (а волосы у него, к слову сказать, длинные), то можно заметить и длинный размашистый шрам – символ подростковой тупости. Этот малый приобрёл свою «гордость» в драке с пьяными дембелями. В тринадцать лет. Возможно, именно эта драка и послужила причиной изменения в характере. Теперь Сёма просто так ни с кем не идёт на явную конфронтацию, избегает даже словесных перепалок, не говоря уже о рукоприкладстве. Хотя до сих пор занимается рукопашным боем. Одну из главных восточных мудростей он усвоил достаточно хорошо.

- Чего ты всё время одеваешься так, будто хочешь казаться взрослее? – начал разговор Митька, пожимая широкую ладонь приятеля.

- Это ты хочешь казаться старше и считаешь, что для этого надо постоянно дуть. Самое страшное, мой неразумный друг, что взрослым становишься лишь тогда, когда наиболее отчётливо ощущаешь в себе желание не быть таковым…

- Опять ты умничаешь, - обиделся Чип.

Дима быстро и обрывисто поведал Семёну всю историю. Друг на несколько минут задумался и закурил. Потом махнул рукой, показывая направление для движения. Парни направились к ларьку, где закупили две полуторалитровые бутылки «Арсенального».

Вразвалочку и молча направились на скамейку во дворе, где принимали Чипа с Вороном. Бабушек за углом видно не было, чему Митька был несказанно рад.

- Ворон, скорее всего на дачу уехал, - произнёс, глядя в одну точку, Сёма, - но на всякий случай я завтра это проверю – батя машину оставил.

- Так и что это меняет?

- Это ничего не меняет, но нам должно быть от таких сведений спокойнее. Скорее всего, тебя не посадят.

- Я уже понял…

- Я сказал «Скорее всего» - оптимизма в тебе слишком много. Условку всё же можешь схлопотать, хоть и вряд ли…

- Так и что мне делать?

- Не маленький уж… Приди по повестке. Стой на своём: мол, хотел немного срубить левых денег – продал один раз под видом травы берёзовые листья.

- А откуда там следы реальной дудки?

- Как-то раз сам употреблял настоящую, но когда и где не помнишь – ведёшь распутный образ жизни, много пьёшь. Если потребуется, покажешь точки, где берёшь алкоголь – тебе ж вроде восемнадцати лет нету… Обязательно об этом напомни. Хорошо бы рассказать матери, но это как хочешь. У тебя же вроде брат есть?

- Есть, но двоюродный…

- Сколько лет?

- Тридцать два.

- Замечательно. Посвяти его во всю тему со стороны легенды для ГНК. И попроси придти с тобой. Так, вероятней всего, быстро с темы съедешь. Но банчить нужно завязать. И желательно перестать дуть. Могут отвезти на экспертизу. Странно, что сразу этого не сделали.

- Так они меня избили… Наверное, палиться не хотели.

- Логично.

Пиво быстро заканчивалось. Семёну нужно было на смену – он подрабатывал сторожем на стоянке. Чип немного успокоился и предложил продолжить пьянку. Услышав в ответ решительное «нет», попросил у друга мобилу и позвонил нескольким надёжным собутыльникам. Те нарисовались в течение десяти минут. Сёма не особо любил пить с непонятными личностями, кроме того - мешала работа. Короче говоря, он скоро растворился за углом.

Митька сильно выпил. Ходить мог сносно, но мозги работать решительно отказывались. Всё поплыло – Чипа заштормило. Приятели тоже куда-то делись. В бэге неизвестно откуда Дима обнаружил литровую бутылку тройки. «Как же иногда разная мелочь поднимает настроение», - подумал он.

Откупорил и встал у «Ариадны». Голова немного кружилась. Только что закуренная сигарета обожгла палец. В башне на здании напротив, часы показывали четверть десятого. Чайки прокружились над зданием магазина и направились к дому Митьки – рядом с ним расположены четыре мусорных контейнера. Они – неотъемлемая часть городского пейзажа.

Чип размышлял: «мамы дома, наверно, нет… Может даже на дачу уехала. Так что можно позвонить какой-нибудь бабе… Кому?».

Пальцы заплутали в кармане в поисках телефона. Вспомнил, что его профукал в ГНК. Ничего не оставалось, кроме как отправиться домой.

Дорога пустая… Одинокое облако проплывало над Митькой. Он взглянул наверх и надолго уставился в высь, продолжая движение: сложилось впечатление, что туча летит очень низко, потому как неведомая сила, пронося её над башней, разрезала эту воздушную массу пополам.

- Метафорично, - проскользило в голове у Чипа.

Подходя к помойке, Митька боковым зрением заметил, что к нему несётся какой-то мальчуган. На вид – цыган. В каком-то свитере с сумасшедшей раскраской, в рваных джинсах, урезанных до шорт. Когда мелкий приблизился к Диме, то стал выкрикивать писклявым голосом: «Наркоман! Наркоман!». Чип не обращал внимания, но цыганёнок своим мелким кулачонком ударил его по рюкзаку. Тут Митька не выдержал: ухватил того за шиворот и посадил в помойку. Мальчуган обомлел и заткнулся.

Издалека послышались истеричные вопли на непонятном языке… Парень даже не успел понять, что происходит, как какая-то женщина в цветном платке стала бить его по спине и плечу. Митька повернулся и нанёс отлаженный апперкот левой… Цыганка слегла без движений. Но тут откуда-то из-за кустов (что там делала?) выскочила старушка: «Что ж ты делаешь, изверг? Женщину бить… Сволочь! Да я тебя…».

Бабуля не успела договорить – получила удар в челюсть и тоже слегла.

- Суки! – прошептал Чип, - сколько ж вас тут… Мля, надо сваливать.

Он быстро огляделся и побежал домой. Открыл дверь и сел на стульчик рядом с телефоном. Обхватил лицо руками и в таком положении провёл минут десять. Уже в который раз мысли путались. Ощущения смешались: от ненависти и злобы до смирения и боли…

Митька поднялся и прошёл в свою комнату. Включил компьютер, рассчитывая найти подходящую случаю музыку. Это оказалось непросто. В итоге он остановился на «ДДТ». Лёг на кровать и за двадцать секунд просто отключился. На сны Дима и не рассчитывал. Они стали редкостью – слишком много всего происходило с ним за последние годы и в реальной жизни.

 

Как же хорошо просыпаться от того, что на тебя светит Солнце, а не электрическая лампа. Когда вместо чьего-нибудь «Вставай! Тебе на работу!» только звук далёких автомобилей и пение нескольких птиц за окном. Обычно, в таких случаях Чип размышляет о том, что не зря построил скворечник. Но сегодня это приятное течение прервалось воспоминаниями о произошедшем…

- Да и хер с ним со всем… - вырвалось из его рта. И степенно забывая всё, что было, он поплёлся умываться.

На кухне завтракала мать. Её светлые длинные волосы лезли в тарелку, но женщина всё равно ленилась пойти за резинкой.

- Доброе утро, Сынок.

- Привет, мам…

- Что у тебя с работой-то?

- Да задолбала она меня… Я уволился.

- Ну ничего, Митенька. Не расстраивайся. Я договорилась насчёт тебя: будешь курьером у нас «ЭнергоКомфорте». А в следующем году поступишь тогда на экономический... Будешь уже тысяч пятнадцать-двадцать получать.

- Ну сколько раз говорить: я не хочу в универ! Кстати, у тебя нет пару сотен?.. Я в долг немного взял…

- Ну возьми в ящичке. Я тебе котлеты с утра пожарила. Покушай, не забудь. Мне придётся немного вечером припоздниться…

Но Митька уже ничего не слышал. Он сидел за компьютером и читал «Баш» .

- Димочка, не забудь покушать, - повторила в дверях мать.

Чип совсем немного повернул голову, как бы давая понять, что занят, и раздражённо произнёс: «Пока!».

 

Наши друзья

В рамках сотрудничества

Контакты

---