Файзуллин Роман

в зеркале видишь ты

в зеркале видишь ты

что и не скажешь словами

словно твой поезд отбыл

господи что же с нами

будет совсем не скоро

или давным уж давно

рано схороненный город

ставит жизнь под стекло

и отогреть возможно

только дыши со мной

скатится горе позже

позже мир будет иной

все это так нелепо

все эти войны и гарь

просто насыпала пепла

когда - то какая - то тварь

только меня ты не слушай

все это просто лишь хлам

мир этот нам только нужен

он остается нам

я не умею любить

я не умею жить

я не умею любить

я как всегда перегружен

я не умею любить

но

ведь люблю же

кажется все пройдет

кажется все прошло бы

если б не наоборот

глупо изъеденной кожи

вечный но все же не долгий рисунок

массы скопившейся рвоты дневной

жизнь рациональной

и смерть полоумной

каторги

сладко растаявшей вместе со мной

вместе со мной растворяются годы

краска облезлая листья труха

по человеку тоска и пожизненный голод

все растворяется вместе со мною

быть перестав

грязные улицы грязные люди и горькая слизь

все как то связано

как - то в подарок нам все завернули

очень спешили

забыли сказать что - то главное про эту жизнь

что так горит

и насилует

вечный

но все же не долгий рисунок

годовщина

нам с тобою скоро года два

года два как кака умерла

эта кака это ты да я и крокодил

эту каку я любил и не любил

эта кака очень тяжкое звено

я сказал бы даже самое из самых

только нам теперь на это все равно

ведь важнее есть под небесами

то что только видимо двоим

чистое большое и непобедимо

странно говорить и мы стоим

в странном месте на опушке мира

а под нами человеческий планктон

продолжает мнимое движение

и такая наша родственная боль

как живой мужчина и живая женщина

в капле видится что на ладони

и улыбки и война трагически сплоченных

я хочу кричать и спрятать это море

только ты все равно понимаешь о чем я

У большого цветка

У большого цветка

две души бездумно были растерзаны

был наполнен

но ранее треснут стакан

и скользило по телу острое острое лезвие

никого не щадя не жалея затем ни о чем

разлетелась быль небыль

царица прощальный сделала жест

и улыбка талого грязного снега

не оставила там не насиженных мест

это сказка в нее невозможно не верить

это травля без правил и предупреждений

ты немного не те обнаружила цели

лист замерший лист глупый осенний

заплутался совсем ослеп и заплакал

что ему отдано не убавить не взять

это подлая подлая низкая драка

что в конце оставляет пустыми глаза

это просто лишь то что осталось

от большого больного цветка

это то что молчит уходит под ил

это чья то аорта изрезанная рука

ну того кого нет он небыль и быль

Уезжай

уезжай шарлотта из берлина

скоро будет взрыв большой

корабли плывут они из глины

эта глина это так не хорошо

уезжай здесь ничего тебя не ждет

и даже вечно спящий мальчик

ставит все не выше слова ложь

и сделает не больше чем заплачет

в тайне всем и никому отныне

никому ведь это не игра

покатилась капля от который жили

самые заветные крыла

уезжай не жди все кончено

что хотелось

то лишь сборище голодных смертных

хоть и виделись с тобой мы наяву воочию

ты мудра и как не знать на самом деле

уезжай тебе нельзя все это видеть

да и лучше б ничего не знать сначала

не касаться не одним из перышек красивых

все забудется ты просто жизнь листала

навсегда

из начала всего летит мой мотылек

и крылышками хватает все что смог

все что смог

так или иначе иначе или так

оставить в себе в себе навсегда

взрослый дядя наступит на мотылька ногой

а мотылек приручит тушканчика

она никогда не будет дороже

чем есть

такой дорогой

такой настоящей

и реалистично – сказочной

но если зло вовремя не остановить

то дальше уже не остановиться

и поезд будет мчаться и мчаться на всех порах

милая родная моя девочка

ты еще встретишь своего доброго принца

а мальчик уже никого не встретит

и будет

этому рад

моя АvisRаra

моя АvisRаra птичка не редкая а единичная

с голосом сладким мыслями не простыми

когда я ад стоя на краю молча обезналичивал

она подошла обняла и камни огненные остыли

отошли на второй и даже задний план

как то чего изначально и быть не должно

и теперь по прошествии лет

понимаешь это она

это ее дожидались воины вырезанные ножём

на теле того кто вечно разделен на две

противоположных по силе и слабости величины

кто любит видеть себя и ее на зеленой траве

смотрящих на солнце на такие явственно теплые сны

когда мы идем

свои нам говорят «молодцы»

а суки завидуют

и кажется нам добро дают

все святые наши отцы

и кажется

будто о смерти думать

дело гиблое

а кругом по прежнему гниды гниды гниды

которые несчастны которых легко раздавить

но вот две руки говорят о том великом

чего глазами не видно

а смертным не победить

ранним утром

без тебя не уснешь

а с тобой не до сна

мы идем высоко

от мирского говна

общепринятых харь

человеческих рыл

как случился пожар

мы с тобою горим

мы с тобою горим

все равно хорошо

ведь наш город любим

ведь наш город большой

(больше чем этот мир)

и летят лепестки от земли

ранним утром

мы с тобою совсем

не эти "они"

и это круто

***

ты не первый и ты не последний

слышал песни - грезил несбыточным

двадцать лет прожил одними мечтами

верил в необъяснимое на белом свете

все пытался распутать адские ниточки

а потом все это глупо оставил

больно больно и даже

очень противно

от всего такого житейского

от потребностей этого юного пира

поглощенного

соединительными процессами

эту жизнь - ты ее едва ли когда то простишь

эта жизнь - взаимопользование

доверительность тел

но ты смотришь сквозь веки

и кажется

спишь

и тогда лишь немного

становится страшно

когда улыбается смерть

насовсем

никогда -никогда

потому что так надо

был твердеющим ад

и звенела прохлада

и откуда - то сверху

уже не кричали

это жизнь твоя меркнет

вздох твой случаен

рвота - рвота и нечем

это порно остановить

к счастью

сон твой не вечен

его легко прекратить

только ты может завтра

а может сегодня

прости

прожита самым корнем

обглодана карта

и уже насовсем

насовсем

она взаперти

последняя женщина

на деревне первый козел

убивает поскуда

чистоту в последней женщине

и неспешно уходит потом

отравляя собой повсюду

что ему обнять не дано

и на что возразить ему нечего

добротой рисуя квартиру

зло рисует а думает счастье

остается пустым нелюбимым

и голодной хлопает пастью

все добры в этой сказке

козел тоже добр

этим грязным добром заляпано

поздно досказано

дорогое

безумно родное под чистой водой

но

не козлами мы живы

а иными

светлыми сказками