 |
 |
№23, ноябрь - декабрь 2009 года |
|
|
Артем Почтовалов
Фальшивка
Первопричиной всего самого плохого, в известной степени, являются благие намерения. Например, - желание провести вечер в приятной компании.
Частенько, когда город по воле бездействующих чиновников, отвечающих за освещение, погружается во тьму, мне отчего-то хочется кому-нибудь насиловать мозг. А где можно встретить простодушных девушек, считающих себя королевами? – Только в квартирах приятелей, что недавно завели отношения с прекрасными провинциальными дамами.
«Вот туда и отправимся», - бравадно произнес я вслух, стоя в магазине. Продавщица покосилась недобрым взглядом… Стоящий передо мной посетитель вздрогнул… Вечер обрёл чёткие контуры прохлаждавшегося доселе безумия. А это – я уверен – лучшее, что может произойти в четверг, в пятнадцать минут седьмого…
- Три Арсенального по полтора литра и две пачки чипсов, - зашуршали в руках бумажки. Передо мной мелькнули руки и принялись выделывать с купюрами что-то наподобие фокусов. Нелли (как было написано на бейджике), улыбаясь, сделала из сотни какую-то фигурку и тут же, распрямив, опустила купюру в кассу.
- Оригами, - пояснила женщина.
- Konnichiwa , - оскалился я.
На улице непривычно пахло весной. Грязно-желтые остатки снега манили зашвырнуть комок в чьё-нибудь окно. Но мне удалось побороть это стремление. Тем более что в прошлый раз похожее желание магически телепортировало моё тело в ближайшее отделение милиции.
Какой-то негодяй случайно задел меня плечом и нога моментально оказалась в луже. Неприятно ходить в гости, когда желание снять ботинки неотвратимо приводит к следам на ковровом покрытии в гостиной.
Фонарные столбы сиротливо ожидали ремонтников с лампочками, рыжая кошка зевала в окне напротив, друг ждал меня у себя. Конечно, не будь у меня пива, он ждал бы меньше. Но какое это имеет значение? Тем более что ботинок предательски хлюпал.
Как только я оказался у подъезда, меня окрикнул сосед Вилли: «Опять пьянка у этого остроносого?». Деликатность забулдыг-соседей имеет известные пределы. Я сделал вид, что не слышал. На лестнице пахло дешевыми сигаретами и мусоропроводом. Между первым и вторым этажом презрительно похихикивали малолетние маргиналы.
Я так и знал: меня не встретили с фанфарами (иногда я мечтаю, чтобы, входя в квартиру, на уши обрушивались шквальные аплодисменты, музыка и крики «А мы, вот, только тебя и ждём!»)
- Сколько взял? - Протянул мне ладонь Вилли.
- По литру нам, по половинке барышням.
- Проходи…
В гостиной, совмещённой с кухней, на обеденной лавочке справа сидели две девицы. Врождённая провинциальность и стремление выглядеть на столичный манер – гремучая смесь. Тонны косметики и невероятный пафос в другой день меня бы оттолкнули моментально, но в этот… «Вот, - думаю, - повеселюсь сегодня».
- Это Вера, - хозяин брезгливо указал пальцем на готичную брюнетку.
- А это Мила, - высказалась Лера, подружка Вилли. И по-детски взглянула на меня из-за холодильника. Зелёные глаза выражали полное равнодушие к моему присутствию. Выразительная родинка аксессуаром притихла на к щеке.
Представляться мне было лень. Сказав «Ага», я чуть не перевернул лавочку – девушки обе весили меньше меня одного. Мелькнул мой рюкзак, блеснула бутылка, шаркнули по рукам чипсы, Лера полезла в шкаф за очередной кружкой. Кстати, посуда оказалась с надписью «Любимый папа». В голове зашевелилась страшная мысль, которую тут же пришлось загнать в угол и подавить, – я здесь не за этим. Дима представил меня Афанасием: у него странный юмор.
Вера, по-видимому, имела обыкновение ходить с раскрашенной на манер Хеллоуина физиономией. Глаза чудом угадывались в этой крамешной тьме вокруг. Губы дрожали… У меня даже возникло ощущение, что хозяйка уст - алкоголица. Пила она водку, но пивом не запивала – явный признак интеллигентности в студенческой среде. На меня она смотрела снисходительно, хотя была на пару лет младше. Впрочем, ей простительно.
А вот Мила была чуточку живее и открытее. Посмотрела мне в глаза и тут же отвела свой взгляд на безопасное расстояние. Чуть плоское, но милое (ах вот про что это имя!) личико покраснело. В какой-то нелепой зелёной блузке Мила смотрелась весьма комично. Пролетарские ноги выдавали в ней дитя мнимого советского авангарда. На руках, стыдливо прятавшихся под столом, позже блеснут колечки из позолоты.
- Вилли, я сам себе наливать отказываюсь, - прокричал я, - эти стереотипы – последнее, что осталось от моей борьбы с пьянством.
Тут я лукавил: выпивать, конечно, выпиваю, но в меру.
Лера с Милой переглянулись. Подруга хозяина своим выражением лица дала понять гостье нечто вроде «Я же тебе говорила…».
Разливая пиво, мой брат по несчастью завёл непринуждённый разговор о фонтане напротив университета. Мол, который год мы учимся, но такого строения молекулы не видели. Кстати, он прав. На первом курсе недоумки, что постарше, сидя в лаборатории, уверяли нас: «скульптура эта – не что иное, как фуллерен». Позднее выяснилось, что этот «шарик», как он называется в народе, имеет схожие черты с названной модификацией углерода, но всё же заметно разнится. Хотя бы по количеству атомов.
Короче, – я согласился. Барышни с восхищением бросили взгляд на обоих. Но продолжать подобный разговор они явно были не намерены. Пришлось Диму прервать.
- Вчера с такой дамочкой познакомился, - произнёс я. Это был первый ход по направлению вызова гнева у девушек. Какой же пафосной девице понравится слушать комплименты другим?…
- Пойдём покурим, - почти прошептал Вилли.
В коридоре мы обнаружили лишь одни тапочки. Решили, что на площадку в ботинках пойдёт хозяин – у меня всё же один кроссовок совсем сырой.
На стене в подъезде гордо висели надписи «Наутилиус калач» и «Слипкнот рулит». Я, например, в подростковом возрасте писал в основном о безграничной любви к отдельным женским частям тела, и следил по лифтам изображениями мужских достоинств.
- Так и? – отмёл в сторону мою ностальгию Дима.
- Ты про что?
- Про девку!
- Гулящая попалась зараза. Презервативов не было, а без них я побрезговал.
- Правильно, - одобрил мой приятель,- я бы тоже не стал. Тем более что теперь у меня с сексом всё в порядке. Даже устал немного.
- Бывает…
Вилли выглядел действительно немного замученным. Взъерошенные длинные волосы свидетельствовали о бурной деятельности. От него еле уловимо пахло сексом.
Вернувшись в квартиру, мы застали девушек за любимым занятием – обсуждением противоположного пола. Как это глупо… Впрочем, мы занимались в подъезде фактически тем же самым.
- Хорошо быть лесбиянкой, - глуповато напел Дима.
Ну и тут, соответственно, понеслось… «На уме только секс», «Любая блядина привлекает внимание», «Важна лишь внешность»…
- Ну а вы? – парировал я, – Разве лучше? При виде дорогой «бэхи» бросаете нормального парня, который пока живёт на стипендию и нищенскую подработку. Да и…
- Да, но не все же?! – прервала меня Мила
- Вот именно! И мы – не все, так?
В воздухе повисла тягостная пауза. В коридоре нарисовался младший брат Вилли – Сёма. Прошмыгнув до вешалки, он скрылся, не закрывая входную дверь. Запирать её не стали. Стали разливать водку. Я, нарушив обещание, сам налил себе пиво.
- Всё же у мужчин всё такое как бы чаще, - запинаясь стала спорить Мила, - Вы почти все типа бездушные и… и бесчувственные… У меня, вон, сеструху парень бросил – оказалось даже зовут его не так, как говорил, а ребёночка ей сделал…
- Чем думал? – злорадно удивилась Вера.
- Тем же, чем и она, между прочим, - тихо произнёс я.
- Мужчина должен заботиться о таком! – не унималась барышня.
- А вы о чём? Хотите должного мужского отношения к себе – забудьте про эмансипацию!
Вера судорожно стала рыться в своей голове в поисках искомого термина. Не нашла.
- Если Ваш избранник принимает на себя ответственность, выступает гарантом, то вы, женщины, просто обязаны заняться домом, обедом и воспитанием кротости в себе.
- А то вы, девочки, как говориться… и рыбку съесть и на х.. сесть! – поддержал меня Димка.
- Да ну что с ними разговаривать? – улыбаясь, угомонила наш пыл Лера.
У кого-то из девушек зазвенел мобильный. Оказалось – у Веры. Её напористый командный голос чудом преобразился в почти ангельский голосок. Она что-то тихонько чирикала про четверг, выходной. Стали проскальзывать волшебные в таких случаях «любимый», «я тебе кое-что приготовила…». И, наконец, мираж последнего аргумента – «ну пожалуйста».
Её оставили в покое. Зато нас она в покое оставлять решительно не хотела…
- Мужчина должен быть опорой! – выкрикнула она. Мне даже показалось, что Вера пропела эту фразу на манер марша.
- Опорой?! На гнилом фундаменте?! Учите сопромат, девушка! Такие здания падают!!! – прикрикнул я.
Этот термин был Вере тоже незнаком. Мила нашептала ей на ухо сбивчивое определение.
- Так их, – подмигнул Вилли.
Лера направилась к плите и предложила какую-нибудь горячую закуску. На мгновение наши споры отошли на задний план. В нас позорно заиграли стадный и животный инстинкты.
«ДАВАЙ», - отвечали мы уже хором.
Лера пробарабанила по плите. Достала какую-то старую кастрюлю и поставила на конфорку. Я вздохнул и с облегчением осушил кружку. Дима предложил обновить... Согласившись, я посмотрел на часы – половина восьмого.
Дома меня ждали не раньше десяти. Потому я, без тени сомнения, осушил и эту. Налил уже сам.
Лера что-то резала. А Вера с Милой, вспомнив какого-то старого приятеля, стали рассказывать хозяйке не интересные сплетни. Я предложил Вилли снова покурить.
На лестнице он поинтересовался: «Может останешься на ночь? Выбирай… Я бы на твоём месте перестал ёрничать и трахнул бы Верку».
Мне откровенно не хотелось. Такое случается… Когда симпатичная девушка тебе противна в общении – спать с ней не хочется.
- Как знаешь, - сказал Дима.
Мне позвонил Сергей, наш одногруппник. Предложил, конечно же, выпить. Я нахально пригласил его к Вилли. Оказалось, он уже у подъезда. Откуда узнал?!
Встречаются же такие люди… Вроде только купил себе что-нибудь алкогольного, а дружок уже навстречу идёт, улыбается. Наверное, просто мысли читает.
Его рост в очередной раз помешал при выходе из лифта. «Двери всегда чуть ниже», - как он часто говорит. Короткая причёска делала форму его лица неправильной и странной. Вывернутый в бок нос, как и сам хозяин, игриво посматривал на сторону. Сергей был женат.
Он принёс с собой ещё две большие бутылки пива . Вечер пообещал быть интересным. Из кармана одногруппника предательски торчала пятисотенная купюра. Вилли тут же это заметил и предложил не тратить понапрасну время, а снова, пока не поздно, сбегать в магазин. Новоявленный собутыльник лениво пробурчал про аванс, но при этом осведомился, кто с ним сходит. Я вызвался помочь. Тем более что за пять минут отдохнуть от этих дамочек мне не удалось.
- Едемте, князь! – празднично воскликнул я, принимая одежду от Вилли.
- Вчера Миху отчислили, - без всякой печали сказал Сергей.
- Потому что он дурак на букву «м».
- Совсем обленился: не мог до деканата сбегать - справкой липовой потрясти.
- Туда ему и дорога, - исчезал за дверью Дима, - Побыстрее, пожалуйста.
Тучи затянули небо, а у нас все более и более прояснялись перспективы на вечер.
Серёга весело поинтересовался тем, кто ещё в гостях. Узнав про девушек, стал потирать руки и счастливо улыбаться. Ему, в отличие от меня, сегодня хотелось сексуального общения.
Перед магазином при нас перегорел последний фонарь. Пьяный забулдыга в милицейском кителе матерясь спускался с лестницы. Из лужи на нас презрительно посматривало отражение Х5. Издалека слышалось фальшивое «Вот пуля просвистела…»
- В грудь по-па-ла мне-е, - продолжил Сергей.
- Не попал…
На двери магазина висела табличка: «Осторожно!!! Сосульки! Осторожно».
- Видно писал тот, кто уже пострадал, - заметил я.
- Или просто идиот, - туманно возразил мой спутник.
Ассортимент алкогольных напитков за какие-то полтора часа заметно поубавился. В холодильнике сиротливо стояли бутылки дорогих сортов. Из полуторалитровых осталось только Жигулёвское. Нам, правда, не привыкать…
Продавщица сменилась. Теперь передо мной стояла пухлая женщина со скорбным выражением лица.
- Видно на неё и грохнулась сосуля…, - шепнул Серёга.
Из-под прилавка деловито вылезла кошка и принялась тереться об мою ногу.
«Муська! Брысь!» - прикрикнула женщина, - Что вам?»
Последнее явно относилось к нам. Ввиду отсутствия выбора пришлось брать «Жигулёвское». Над продавщицей магически перегорела лампочка. Кошка запрыгнула на прилавок, с нескрываемым удовольствием глянула через стекло на улицу и свернулась клубком. У меня в грудной клетке появилось жгучее ощущение предстоящего праздника.
За стенами лавки успело совсем стемнеть. Отражения в лужах пропали. По дороге медленно проехала старая «копейка», за ней, ворча, – побитый «фольц». Из-за угла выбежала компания подростков. Самый неуклюжий, споткнувшись, шумно приземлился в лужу. Разразился смех. Парень выкрикнул что-то обидное в адрес своих «сочувствующих» приятелей.
Над автостоянкой, около дома Вилли, кружились чайки. Молча, они облетели её по периметру и стали удаляться в сторону леса. Бездомный чёрный пёс, сидевший у соседнего подъезда, с тоской поглядывал на скрывающуюся дичь. Откуда-то пахнуло марихуаной.
На этот раз третий этаж было решено покорять с помощью лифта. Всю дорогу от самого магазина Серёга тараторил какие-то не смешные анекдоты. На площадке перед квартирой курил Димин сосед – пенсионер. С голым торсом он ликующе смаковал беломорину, то и дело пробегая пальцами по волосам на животе, улыбался.
Наверху что-то брякнуло, послышались голоса: один голос с интонацией недоумения, другой – досады.
Дверь в квартиру к Вилли была открыта. В коридоре нас встречал Сёмка.
- А мне ничего не купили? – вопрошал он.
- Отстань… Меньше шляться будешь по улицам, когда люди в магазин уходят, - гремел из гостиной пьянеющий Дима.
Мы прошли в комнату. Кто-то уже включил телевизор. На полу валялась недавно ещё пребывающая в покое штора. Нам пояснили, что Лера бегала от суженого и закрутилась в занавеску. На полу красные шитые розочки казались ровно на своём месте. Убираться никто не собирался.
Серёга быстро представился. Открыл бутылку и завел непринуждённую беседу про учёбу и планы девушек. Они охотно отвечали. Плели что-то трогательное про желание переехать в Северную Столицу… Наш город их совершенно не устраивал. Вероятней всего потому, что они никак не устраивали город… Вернее – жителей. В Питере эта монохромная картина проявилась бы куда заметнее, решись они туда переехать. Но планы, как известно, зачастую переходят в разряд несбывшихся надежд. В особенности – если ничего не предпринимать.
Дима с Лерой весело бегали по квартире. Вилли грязно приставал, не стесняясь никого. Его раскрасневшиеся щёки царапинами выдавали очевидное нежелание подруги продолжать в том же направлении. Глядя на этот бардак, мне жутко захотелось кофе, но – промолчал.
Налитое в кружку пиво подозрительно не пенилось. Крошки на столе впивались в локоть. Все успели поесть, пока мы бродили за провизией. Благо, по паре кусков мяса и картошке нам оставили. Хозяйка тихо предложила суп. Мы деликатно отказались.
Разлитая по стопкам водка призывно волновалась линиями утреннего озера. Стол то и дело ненароком трясли, забывая и про стоящую посуду, и про наше с Серёгой удобство. Он, кстати, громко чавкая, уже рассказывал про свою несуществующую дипломную работу. Конечно, в его перманентной вселенной она существовала. Как оказалось, плазма – практически единственное Сережино увлечение. Я всегда полагал, что на этом месте в его иерархии интересов фигурирует водка. И вряд ли, кстати, ошибался…
Но тут Вера вспомнила, что наш разговор о войне полов (точнее о борьбе их самых убогих представителей) не закончен. Рекой полилась сомнительная алогичная аргументация. Спорить с такой чушью совсем невозможно. Это вроде того, как отвечать на пьяные Димины вопросы «отчего нельзя поделить на ноль стул?». То есть время потратить – запросто, а придти к результату – кукиш. При этой мысли фигура сама собралась из пальцев. Пришлось убрать кисть под стол.
Вера вспоминала каких-то своих знакомых, приводила в пример собственную не совсем удачную личную жизнь. Прошлое стало важнее настоящего, миражи в её сознании нагло затмили не такую уж и плохую реальность. Горстью сбивчивых фраз она пыталась доказать, что почти все мужчины ничтожества. Но поправилась: «У меня есть один друг…». Подобные формулировки тут же дали пищу для размышлений и последующих разглагольствований Лере. И… Игра в одни ворота Веры преобразилась в беседу о возможности существования дружбы между мужчиной и женщиной. Я стал уверять всех, что это невозможно.
- Только, если дружбу по умолчанию считать перманентной, - разговорился я, - в контексте сколь бы то ни было продолжительного отрезка времени всё это представляется мне фикцией. Кто-нибудь из них однажды всё равно захочет секса. И на этом всё кончится.
- Не захочется! – кричала Лера, - у меня есть друг и…
- Каков же в годах стаж вашей дружбы? – прервал её Сергей.
- Три с половиной года!
- Поистине героический срок! – сокрушался я, - всё ещё в будущем! Димка, не в обиду…
Вилли играл с каким-то шариком на полу. Плевать он хотел на мои высказывания.
- Ну, нет же! Никогда! – бессмысленно спорила Лерка.
Разговор вильнул конструктивностью, как хвостом, и снова приобрёл очертания взбесившего шимпанзе – аргументация опять сошла на нет.
Серёга стойко защищал нашу с ним позицию. Я же открыл форточку и уставился на почерневшее небо, на россыпь фальшивых камней – светящихся по-вечернему меланхолично окон. На остановке у круглосуточного ларька прохаживалась парочка выпивших подростков. Таксист тряпкой оттирал лобовое стекло от продуктов жизнедеятельности птиц.
Тут я вспомнил о Миле. А она-то куда подевалась? Оказалось, что о чём-то разговаривала в дальней комнате с Сёмой. Не присоединиться было нельзя. Впрочем, после моего воодушевлённого появления девушка скоро ушла к остальным выпивохам. Я же принялся рассказывать младшему брату Димы о хороших вестернах, которые непременно нужно посмотреть. Вот за это и нравится, наверное, беседовать с детьми – они восприимчивы практически к любой информации; главное, чтобы изложение её было привлекательным.
После получасового монолога про фильм «Хороший, плохой, злой» мне наскучила тема. Сёма тоже заёрзал. Вопрос исчерпал себя. Или я сдулся – не имеет значения.
Вернувшись в гостиную, мой мозг снова был подвержен массированной атаке со стороны Леры и Веры. Они дружно накинулись на меня с третьей частью критики мужского населения планеты.
- Вот у меня, к примеру, есть сын! Но я его не видел и не увижу!
- Что?! – заверещали дамы.
- Ну вот получались такая история… И теперь по воле случая и тупости одной сударыни у меня есть, скажем, наследник.
С кресла в углу привстала Мила и зашагала по направлению ко мне. Оказалось, всё-таки попить… Вера будто взбесилась…
- А почему ты тогда здесь, а не с ней?!
- Понимаешь, ему уже лет восемь… Я в пятнадцать лет удачно в Тамбов к родственникам прокатился. Зачал очередного…
- Так и что, и… - запиналась Лерка.
- Барышне было восемнадцать, а мне пятнадцать, - начал я, - Мне был нужен быстрый секс. В этом возрасте мало думаешь и быстро действуешь. Для ускорения процесса соблазнения на какой-то квартире я соврал, что москвич. Даже вроде адрес называл… Проспект Мира 124, 83… Потанцевал с первой попавшийся девахой. Представился. Её имени толком не помню. То ли Галя, то ли Валя. Когда дело дошло до спальни, я всеми силами пытался уговорить её воспользоваться презервативами. Будущая мама решительно отказывалась. Собирался прервать… вовремя… она не позволила. Через несколько дней я уехал. А спустя год узнал от общих знакомых, что сто двадцать четвёртый дом по проспекту Мира в Москве фактически утоп в письмах, телеграммах, извещениях. Позднее – даже в повестках. Имя, конечно, моё тоже было липовое. А Валька… (или Галька?) через пару лет успокоилась. Хотела облапошить меня, а в итоге сама…
Девочкам поплохело. Сначала на меня просто кричали, затем забрызгали слюнями. Ну и без рукоприкладства не обошлось. Хочется заметить, что в своих речах эти воспламенившееся солидарностью девицы совсем не упоминали о главном – судьбе ребёнка. По их мнению, совершённый мною поступок более чем низкий. Я присел и отодвинулся ближе к форточке – как на зло реальная температура в квартире тоже росла.
- А как я должен был поступить?
- Как порядочный мужчина!
- Жениться на непорядочной женщине, растлившей пятнадцатилетнего?!
- Такого растлишь… - бурчал Дима,.
- Это просто скотство! – кричала Вера, - Ты гад! Всё равно нельзя было так делать.
Внезапно в квартире погас свет. Как оказалось, минимум два квартала погрязло в сумраке. Мне даже кажется, что Луна честно пыталась отвязаться от облаков и хоть немного осветить город – тщетно. Лерка, держа в руках мобильник в качестве фонарика, шарилась по ящикам в поисках свечек.
В комнату с грохотом ворвался Сёма. Недовольно посетовал на отсутствие возможности поиграть в WOW . Быстро успокоился и ушёл спать. Девчонки в темноте стали соблазнительней. Серёга уже что-то шептал Миле на ухо. Дима вяло присоединился к поискам свечей. Через несколько минут их нашли. И свечи и Серёгу с Милой… Находчивая Лера разливала водку, Серж – пиво (он пил и то, и то), Вера сверлила меня взглядом, но как-то странно... Будто сверло было не настоящее, а из детского набора инструментов. Короче – бутафория, не более.
- Вы понимаете, Вера, - начал снова я, - она ведь пыталась меня использовать, и ребёнка… для получения московской прописки. И кто она после этого? Не гадина?
- Нет! Ты же ей соврал про родной город…
- И?
- Что «и»?
- Каждый раз, когда кто-нибудь в этом мире будет привирать город, это будет свидетельствовать о возможности его развести?
- Не нужно менять тему!
- Да кто её меняет? Весь разговор-то только и том, что меня пытались кинуть, а в итоге кинули себя!
- Но ты не можешь так поступать с людьми, - встряла Мила.
- А она, то есть, имеет полное право заниматься разводом?! Использовать любые средства в достижении своей цели…
- Нет… - девушка опомнилась на мгновение, - но всё же ты поступил как подонок.
Подобный разговор мог продолжаться бесконечно. Мы выходили курить. Возвращались. Всё повторялось. Наливали. Выпивали. Закусывали. Били стопки. Кричали. Успокаивались. Снова повышали голос…
Так прошло около двух с половиной часов. Вера засобиралась спать. По-хамски попросила меня закрыть форточку. Отвечаю: «Простите, Вера, но Вы не позволили бы мне всё же оставить небольшую щёлку… Мне очень жарко. Специально сел даже около окна»
- Да иди ты на хер, - шипела собеседница.
Пришлось продолжать разговор лишь с Милой. Серёга сидел на полу, опершись спиной на холодильник. Мечтательно поглядывал на люстру. Наверное, сожалел о том, что в этот вечер ему вряд ли чего перепадёт. Вилли с Леркой уединились в третьей комнате. Сёма спал.
Я пытался учтиво и с нескрываемой симпатией улыбаться, спрашивал Милу:
- Давайте представим, что всё наоборот.
- Как это?
- Ну, в том плане, что мужчины рожают, а женщины лишь оплодотворяют. И вот происходит нечто подобное. В главной роли, правда, не я, а ты… - гипотетический брудершафт остался незамеченным.
- Я бы не стала врать.
- Ты уже лукавишь, Мила. Дима мне рассказывал, что ты даже сегодня привирала свой возраст. К тому же настолько неосторожно, что запуталась, и в итоге сказала настоящий, - закрепив всё это показом паспорта…
Девушка покраснела…
- Ну и что?
- Что бы ты сделала, попав в такую ситуацию?
- Это… Это разное! Нельзя сравнивать!
- Аналогия чистейшая! Поменялась, в сущности, второстепенная деталь. Так как? Как бы ты поступила.
Мила молчала. Начинала улыбаться. Затем, видимо вспоминая, что я «плохой», делала серьёзное выражение лица. Ручки нервно скользили по гладкому обеденному столу. Ушки малозаметно приподнялись… впрочем – может, это от освещения так показалось.
- Всё равно нельзя сравнивать…
То и дело начинала играть музыка из коридора – трещал чей-то сотовый. Серёга засыпал. Я понял, что пора уходить. Время позднее… Дома ждут: ужин, телевизор, компьютер, незаконченный отчёт по какой-то маловажной халтуре.
Тут включился свет. Вера истерично завопила. Я ринулся к выключателю и споткнулся о дремавшего Сержа.
Пора.
- Твоё молчание, - говорю Миле, - лишь подтверждает тот факт, что я прав. И вы, дамочки, руководствовались в нашем споре лишь женской солидарностью, а не здравым смыслом.
- На хер, умник! – хрипела с дивана лицемерная Верка.
Я уже натягивал мокрый кроссовок. Собеседница молчала, уставившись куда-то сквозь меня.
- Только есть одно «но», - говорю, - этого сына не существует в природе. И в Тамбове я никогда не был… Мне просто хотелось вас расшевелить, посмотреть на реакцию.
За мгновение ни лице у Милы молниями сменились несколько гримас. Рот приоткрылся. Глазки блестели как у пятилетнего ребёнка.
- Чао!
В ответ – тишина.
Дверь была не заперта, и я ушёл, ни с кем кроме неё не прощаясь.
Поиграл…
В подъезде по-прежнему пахло соседской беломориной. Снизу поднимался запах разлитого пива. Открывшийся лифт отпугнул меня обратно на лестницу разлитой (или не совсем так..) жидкостью и воспоминаниями о недавнем отключении света. Прозябать до утра в темноте в обгаженном лифте – отнюдь не заманчивая перспектива.
Входная дверь открылась со странным скрипом. Руку доверчиво лизнул бродячий пёс. Один его глаз был полу-прикрыт – видимо, какая-то сволочь ботинком заехала. Обрубок хвоста приветливо завилял. Наклонившись, я почесал его за ухом.
- Ну что, друг, тоже тут одному не спится?
Отчего-то вспомнился старый анекдот про Штирлица: когда герой на подобный вопрос отвечал «Отчего же? Спиться я могу и один».
- Мы тоже можем…
В логической цепочке озвученного монолога явно не хватало звена.
- Пока.
Небо опускалось. Устрашающая бездонная пустота, казалось, поглощала. Птицы, вернувшиеся чёрти откуда, беззвучно кружились над забитой автостоянкой. Прошуршали, наподобие балониевой ткани, крылья голубя, метнувшегося от козырька подъезда к ближайшей помойке.
У парикмахерской, на тёмной улице, скучал бродяга. Приблизившись к магазину, я был ослеплён. В темноте моргнул тот самый последний фонарь. За мгновение он обозначил мне путь домой и… погас. Я лишь успел заметить лужу прямо по курсу и зевающего кота в окне напротив.
Информационная поддержка сайта: