эмблема журнала КОЛЕСО   Колесо - литературный журнал №20, май - июнь 2009 года
Поэзия

Александр Хабаров

ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ИМПЕРИЯ ЗЛА…»

 

ПОХОДНАЯ ЖИЗНЬ ТРОФИМОВА

                                                  Памяти Сережи Евсеева

Болеет сердце. Я здоров, как бык.

Молчит душа, свирепствует свобода.

Я прочитал семьсот священных книг,

когда, как все, вернулся из похода.

А что ждало ушедшего в поход?

Пещера ли без дна? Даль океана?

Зачем вы мне заглядывали в рот,

которым я дышал легко и пьяно?

Не суждено осужденным кричать,

а я иду, во всем подозреваем, -

не стоило, товарищ, руку жать,

ведь мы друзей руками убиваем.

Что ждет тебя-меня, везущих груз

через Баграм, погрязший в мести мерзкой?

Неужто не отметится Союз

за нас, убогих, честью офицерской?

Пока ты, гад, раскуривал косяк

и плакался в жилетку всякой мрази,

наш экипаж клепал отбитый трак

и жизнь свою выталкивал из грязи...

Ну что ж, прости... Тебя не ждет никто.

За перевалом нет библиотеки,

и не спасет тебя стишок Барто

О мячиках, что наполняют реки.

Там ждет тебя, водитель, путь зверей

под перезвон нетронутых копилок.

Тебя спасет начитанный еврей

В ковчеге из прессованных опилок…

 

Куда бы ты не выполз - быть беде.

Кровь - оправданье, но твоя - едва ли....

И те, что задыхались в БМД,

Не зря тебя так часто поминали.

На черном, знали, черное - видней;

Они теперь белее серафимов.

Куда уполз, как змей, из-под огней

Боец несостоявшийся Трофимов?

Там ждут тебя тюремные клопы

С бойцами вологодского конвоя,

Картины мира на телах толпы,

И шепоток густой заместо воя.

А тот, кто за тебя ушел в поход,

вчера воскрес и найден на покосе;

Живым железо - яблочный компот,

а тот, кто мертв - и не родился вовсе...

Убитым не поможет айкидо,

Живым не быть играющему в прятки.

Хотел быть после, а остался до,

Мечтал в моря, а сел, как все, за взятки….

 

Все зря... не зря... Весь мир у наших ног,

и боль, и страх, и пьяная отвага,

Всё знать дано... но отличает Бог

кресты от звезд, и грека от варяга.

Что ждет тебя? Кто бил тебя под дых?

Досталась ли тебе любимых жалость?

Немного нас осталось, золотых.

Серебряных - и вовсе не осталось.

 

      (опубликовано апрель 2008, журнал Seagull, USA)

 

 

                ЧУДЕСНЫЙ МИР

Белый свет уж не мил, и закон не указ;

Что мне эта ржаная свобода?

Коли солнце не спалит, так вышибет глаз

Корифей високосного года…

 

И за что мне такая чудная напасть -

Жить и жить посреди, а не справа?

Долго длится проезд, и не держится власть,

И суставами щелкает слава.

 

Что же делать, убившему столько своих

И убитому трижды - своими?

Сколько раз призывал я друзей и святых,

А остался с одними святыми.

 

Велика ты, Россия, да негде присесть.

Всюду холодно, голодно, голо.

Вместо имени шлейф, вместо лирики - жесть,

И трава не растет для футбола.

 

Мнит синоптик себя… да Бог ведает, кем,

Может, даже самим Даниилом….

Только ветер-то, ветер-то - он не из схем,

А все больше по нашим могилам…

 

И чудес я не жду, ни к чему они мне.

Если что-нибудь вдруг и случится,

То уж точно не всадник на бледном коне -

Конь в пальто костылем постучится.

 

 

          РУССКАЯ НОЧЬ

Ночь меня разводит на вокзале,

Как цыганка пьяного лоха…

Хоть бы добры люди подсказали

Избежать обмана и греха.

 

Но они идут, потупив очи,

До меня им дела вовсе нет.

Я для них и сам подобье ночи,

Потускневший образ, силуэт…

 

Тут меня и знать никто не знает;

Ну и мир! Ослеп он и оглох.

Ночь-цыганка узелки срезает,

И вовеки не проспится лох.

 

Он лежит с улыбкой идиота,

Перепачкан известью пиджак.

Всяк его осудит, скажет что-то,

А потом уйдет, прибавив шаг…

 

Ну и развеселые цыгане!

Что поют? – попробуй, раскуси…

Ночь гуляет, огоньки в тумане,

Хороши вокзалы на Руси!

 

Вот и я такой же безбилетный,

Пассажир последних поездов,

Обитатель дымки предрассветной,

Вечный лох цыганских городов.

 

Жду-пожду, пока полоской узкой

Свет мелькнет, объявится восток –

Ночь моя в обличье бабы русской

Бросит вслед заплаканный платок.


 

Р В Р’В build_links(); ?>