 |
 |
№19, март - апрель 2009 года |
|
|
Андрей Нитченко
* * *
Как – велел прощать – и осудит?
Непонимание мне простится?
Что значит – это уже не люди?
Вот они – змеи, собаки, птицы.
Как – добровольно? Но кто же плачет?
Кто закрывает лицо руками:
«Лучше бы – не родиться!» Значит,
так поступать и нам с врагами?
Значит, поистине, страшно будет.
«Семьдесят раз по семь прощайте»
Что же – Ему – могут сделать люди,
Чтобы – Сказавший – стал беспощаден?
Сны Ивана, в которые закрался один чужой
А как первый раз – видел во сне вину –
да огромную, как океан, вину,
закричал «тону!», - и выпал из сна.
Куда исчезла вина?
А другой раз видел во сне - войну,
настоящую, страшную, злую войну,
и был я - главный её воеватель,
и было мне страшнее всех.
А после – это был сад камней,
гора и звезда над ней,
казалось – нет ничего вкусней
плодов из сада камней.
А после - видел одну тишину,
До самого неба одну тишину,
я пил тишину, вдыхал тишину,
и думал одну тишину.
27 мая 2008
Из Марка Стренда
Освобождаюсь от чуждых имен, опустошаю карманы,
пустые ботинки обочине - пусть стоят.
Часы по ночам отворачиваю к стенке.
Смотрю на себя, ребенка,– семейный альбом.
Что толку? Часы продолжают свою работу.
Произношу свое имя. – Оно означает: Прощай.
Пусть эти слова тоже достанутся ветру.
Люблю эту женщину, пусть и она уйдет.
Пусть предки встают со своих тронов,
и уходят в млечные комнаты облаков.
Время твердит, кто я есть. Я меняюсь. Я тот же.
Освобождаюсь от собственной жизни - и вот моя жизнь.
27 мая 2008
* * *
Отпраздновали смену дат, читал старик и спал солдат, сгорело солнце в одиночку, вагоны вытянулись в строчку, и в топку темноты, ревя, они влетали, как дрова, и кто-то громко говорил под страшный лязг на перегоне,
но дверь держал одной ногою, пока курил. Ночь постепенно заплыла
каким-то вязким освещеньем, и все, что кроме отражений, с послушного стекла свела.
А там – земля уже ничья, как губка с острия копья, которую вот-вот отнимут
от губ того, кто здесь повис, оставленный, пока не снимут. Огни мучнистые зажглись. И спрашивали из угла, какая станция была. И я, со всеми заодно,
всеобщей ночи совладелец, и раскричавшийся младенец, похожий на веретено.
Спи, умывайся, говори, качающимся вслед смотри, читай вчерашние страницы, и спи опять, все повторится, и мимо спящих проходи, и спи опять, все впереди. Пока звук музыки старинной не застучит промерзлой глиной,
и вспыхнет белый сад огней над вышедшими на своей.
…………………………………………………………………………………
27 мая 2008
* * *
Даже то, что жизнь не обещала мне,
до конца сбылось, и даже свыше меры.
Солнце и луна в окне моем, окне,
все сбылось, а мне – недоставало веры.
Что сказал я? Все – принадлежало вам.
Может быть, не всем; берите, кто узнает.
Это вашей музыке, и жизням, и словам
Что-то подпевает, отвечает, от-живает.
27 мая 2008
* * *
Помянем тех, что жили не вчера,
Покуда ржет большая детвора,
Пока звучит охрипшее «ура!»,
Поднимем ворот, выйдем со двора.
Кому «ура»? Не спрашивай – игра.
Вот детвора, вот царь, а вот гора.
Он царь, живет один. А вот – пора.
Его стащили с помощью багра.
27 мая 2008
* * *
Здесь тайная полиция стрекоз
летает честно и неуловимо.
и явь не прерывается нигде.
Информационная поддержка сайта: