эмблема журнала КОЛЕСО   Колесо - литературный журнал №19, март - апрель 2009 года
Поэзия

Андрей Нитченко

 

                      *     *     *

Как – велел прощать – и осудит?

Непонимание мне простится?

Что значит – это уже не люди?

Вот они – змеи, собаки, птицы.

Как – добровольно? Но кто же плачет?

Кто закрывает лицо руками:

«Лучше бы – не родиться!» Значит,

так поступать и нам с врагами?

Значит, поистине, страшно будет.

«Семьдесят раз по семь прощайте»

Что же – Ему – могут сделать люди,

Чтобы – Сказавший – стал беспощаден?

 

 

Сны Ивана, в которые закрался один чужой

А как первый раз – видел во сне вину –

да огромную, как океан, вину,

закричал «тону!», - и выпал из сна.

Куда исчезла вина?

 

А другой раз видел во сне - войну,

настоящую, страшную, злую войну,

и был я - главный её воеватель,

и было мне страшнее всех.

 

А после – это был сад камней,

гора и звезда над ней,

казалось – нет ничего вкусней

плодов из сада камней.

 

А после - видел одну тишину,

До самого неба одну тишину,

я пил тишину, вдыхал тишину,

и думал одну тишину.

                                         27 мая 2008

 

 

                          Из Марка Стренда

Освобождаюсь от чуждых имен, опустошаю карманы,

пустые ботинки обочине - пусть стоят.

Часы по ночам отворачиваю к стенке.

Смотрю на себя, ребенка,– семейный альбом.

 

Что толку? Часы продолжают свою работу.

Произношу свое имя. – Оно означает: Прощай.

Пусть эти слова тоже достанутся ветру.

Люблю эту женщину, пусть и она уйдет.

 

Пусть предки встают со своих тронов,

и уходят в млечные комнаты облаков.

Время твердит, кто я есть. Я меняюсь. Я тот же.

Освобождаюсь от собственной жизни - и вот моя жизнь.

                                                                                         27 мая 2008

 

                                               *     *     *

Отпраздновали смену дат, читал старик и спал солдат, сгорело солнце в одиночку, вагоны вытянулись в строчку, и в топку темноты, ревя, они влетали, как дрова, и кто-то громко говорил под страшный лязг на перегоне,

но дверь держал одной ногою, пока курил. Ночь постепенно заплыла

каким-то вязким освещеньем, и все, что кроме отражений, с послушного стекла свела.

А там – земля уже ничья, как губка с острия копья, которую вот-вот отнимут

от губ того, кто здесь повис, оставленный, пока не снимут. Огни мучнистые зажглись. И спрашивали из угла, какая станция была. И я, со всеми заодно,

всеобщей ночи совладелец, и раскричавшийся младенец, похожий на веретено.

Спи, умывайся, говори, качающимся вслед смотри, читай вчерашние страницы, и спи опять, все повторится, и мимо спящих проходи, и спи опять, все впереди. Пока звук музыки старинной не застучит промерзлой глиной,

и вспыхнет белый сад огней над вышедшими на своей.

…………………………………………………………………………………

                                                                                                 27 мая 2008

 

 

                          *     *     *

Даже то, что жизнь не обещала мне,

до конца сбылось, и даже свыше меры.

Солнце и луна в окне моем, окне,

все сбылось, а мне – недоставало веры.

Что сказал я? Все – принадлежало вам.

Может быть, не всем; берите, кто узнает.

Это вашей музыке, и жизням, и словам

Что-то подпевает, отвечает, от-живает.

                                                             27 мая 2008

 

 

                   *     *     *

Помянем тех, что жили не вчера,

Покуда ржет большая детвора,

Пока звучит охрипшее «ура!»,

Поднимем ворот, выйдем со двора.

Кому «ура»? Не спрашивай – игра.

Вот детвора, вот царь, а вот гора.

Он царь, живет один. А вот – пора.

Его стащили с помощью багра.

                                                    27 мая 2008

 

 

                     *     *     *

Здесь тайная полиция стрекоз

летает честно и неуловимо.

и явь не прерывается нигде.

 

 

 


 

Р В Р’В build_links(); ?>