эмблема журнала КОЛЕСО   Колесо - литературный журнал №18, январь-февраль 2009 года
Стаб на Ю

Александр и Наталья Эмиральд

Николь Шерзингер

Эту историю рассказал мне один юноша. Вот она. А я перекладываю ее вам.

 

«Меня зовут Ромка и в эту пору мне стукнуло восемнадцать. Я слонялся по городу в поисках заработка, но мне ничего не нравилось. И вот к нам приехала с гастролями известная певица, дива Николь Шерзингер. Поначалу горели афиши с ее соблазнительным образом, а я гадал, как бы сходить хоть издали глянуть на нее. Но я был на мели, в карманах мыши прогрызли дырки. И от того мне становилось тоскливей и тоскливей. Но чудеса есть. Мне повезло и меня взяли в обслуживающий персонал на ее концерт. Я просто набрел случайно на ссылку в инете, поначалу даже не поверил. Позвонил и пришел. Сказали, проект короткий, но заплотят прилично для того, кто ничего не умеет, а будет находиться на подхвате. Надо сказать, что я чуть с ума не спятил с радости. Исполнялось сразу несколько моих заветных желаний. Подзаработать, Николь увидеть и заполучить шанс может даже поговорить с ней. До этого я долго лазил по Интернету, разыскивая информацию о ней. В ней была намешана даже русская кровь и это было для меня знаком. Я сходил по ней с ума и воображал всякую всячину перед сном. Нет, не причисляйте меня к толпе фанатов, что торчат на блогах и форумах и тоскуют, вздыхают по ней, шлют друг дружке откровенные ее фото, обсуждают какая же она роскошная красотка и недосягаемая. Я не отношусь к толпе фанатов, потому что она только для меня.

Я стоял у входа. Мне сунули в руки два непонятных шнура. Сказали, что это для включения музыки. С тем и оставили. Я испугался, так как не знал что с этим делать. Сбегал, крикнул кого-то. Но все были заняты и никто не отреагировал.

Стою снова со своими злополучными шнурами, разглядываю их, мну в руках.

И вдруг идет она. Прекрасная, в дорогих одеждах. Я чуть в обморок не упал, голова пошла кругом. Так сильно переволновался. Немного слишком на ней было макияжа. Но и за ним прекрасно выступали ее черты знойной шоколадки. По началу мне она показалось чуть старовата для меня. Но пригляделся получше. Нет же, чуть старше меня и у нее оказывается прекрасные серые глаза. А не черные как кажут по телевизору. Может это линзы. Да и разница в возрасте у нас с ней невелика. Ей вроде бы двадцать шесть.

- Здрасте, привет... - промямлил я. А по голове будто кто-то молотком дубасит.

Она повела в мою сторону голову. По-моему тоже сказал нечто. От нее так и перло очарование.

Не помню уже и как мне удалось снова оказаться с ней наедине. Наверно я просто пристал к ней и не отставал. Бросил эти глупые шнуры в сторону и все оказывался поблизости. На других девчонок из ее команды я почти не обращал внимание. Что поделаешь - страсть все затмевает. Я даже начал строить конкретные планы на ее счет.

На нее видно подействовало, что я обращаюсь к ней не как жалкий фанат, просящий автографа. Я о нем даже не думал. Я не мог оторваться от нее как от прехорошенькой девушки. Нет, выразился неярко. Как от божества любви и женственности. И чарующей красоты. Я ждал этой встречи все свои годы как будто. И что странное мы разговорились.

Она казала мне замысловатые карты мира. Их она получала из спецагентства. Эта сводка гиблых мест земли. Ей интересно знать, куда катится мир. Эта география ее хобби. Потом говорили о еде. Она сказала, что любит в дорогих ресторанах крапиву. Дедушка, русский, научил.

- О! - воскликнул я, - Да у меня в огороде на даче все заросло крапивой. Я мог бы накосить тебе целый ворох...

Уж и не знаю, как сказал это так быстро. Дело в том, что я хоть и учился в школе с углубленным внедрением английского, да только особо не применял его. А тут прорвалось. И откуда-то я понял, что nettle это крапива в переводе. Ах да, - она произнесла крапива еще и на русском. «Киряпьива».

Я осекся, поймав себя на том, что обещаю ей почти замужество. Она от души смеялась вместе со мной над моим высказыванием.

Потом я невзначай запел. «Ямайка...яма-а-а-а-каа».

- Что - ты поешь? - спросила она.

- Это так, ты ведь родом с Ямайки, - сказал я.

- Да. Где-то там. А заметно?

- Да нет. Даже ни грамма не проступает.

Ее вид вдруг изменился. Она страстно-серьезно поглядела на меня. Оглянулась.

- Ты никуда не торопишься?

Я понял, что меня ждет чудо, о котором я и мечтать не смел. Нет, вру - смел.

- Нет, ради тебя все брошу.

И она повела меня по закоулкам всего этого мероприятия. Туда где заканчивалось тремя дверьми. Я подергал. Одна с кроватью и столом была пуста. Но на кровати лежала чья-то черная куртка.

Я подергался в другую. Там был мой наниматель.

- Что ты хотел? - спросил он.

- Ничего.

- Так что? - вышел он.

Мы вдвоем уже скрывались от него в комнате с курткой. Уж лучше это чем ничего.

Я защелкивал дверь на шпингалет. А он начал рваться.

- Чего ты убежал?

- Товарищ, мне очень надо... приспичило. Мест других не нашлось. Может съел не то, - я молол напропалую всякую чепуху.

- Кто она? Что за маленькая дешевка? - кричал мужик.

Певица коснулась моей руки. Это значило - открой. Я послушно сделал это. Глядя в пол.

Менеджер очумел, вытаращил глаза.

- О, а... - выдавил он и утихомирился. Скрылся в своей каморке с ноутбуком.

Николь села на кровать. Я, скидывая шлепанцы, разбирал какой то хлам, сбрасывал на пол.

И вот она уже облачилась в халат. Я разделся до трусов и майки. Мы легли рядом. Я еще испытывал благоговейный восторг, но уже излучал неистощимое возбуждение тела и духа.

Она оказалась весьма требовательной к себе, но и многообещающе страстной. Сантиметр за сантиметром она распахивала халат, заставляя меня целовать и ласкать ее. Шея, что за дивный запах. Щеки, губы. Потом плечо. Она подняла руку, потому что хотела, чтобы я целовал ее подмышки. Изощренное желание. Наконец я увидел ее грудь.

- Только... - и она что-то запретила делать.

Я ничего не слышал и согласно бормотал, а сам делал свое дело. Потом я лобызал ее ноги бедра. Она как кошка извивалась в неге. Иногда я размышлял сам с собой, (что не подобает в таких минутах), что девушке стоило бы чаще мыться. Но это ни в коей мере не остановило меня. Иногда я сравнивал ее со статуей. С красным камнем. Она продолжала что-то мурлыкать мне. Я не верил счастью и показалось, что я сейчас не выдержу раньше времени.

Теперь она казалась мне похожей на Будду. Богохульно для многих слышать такое. Но что поделаешь, я описываю свои впечатления.

Я наслаждался ею таким образом довольно долго, и мы не вступили еще в конкретный контакт. Я перестал замечать время и пространство. Даже ощущение комнаты куда-то исчезло. Все плыло. Мне стало мерзко. Как во снах возникло ощущение, что на меня смотрят. Словно видеть себя голым на оживленной улице.

Какой то парень сделал мне замечание. Я бросил в него камень. Промахнулся, но вызвал его негодование.

- Ах ты! - и он бросился искать калитку в ограде...

А я, хоть и испугался наказания, все не мог оторваться от моей обожаемой... Она все больше походила на красную запыленную статую Будды, лежащую плашмя.

Наконец я завидел парня и как есть (по моему на мне были даже трусы) сиганул через ограду, забывая осторожность. Страх спас меня. Ноги нашли твердую ровную опору. Я приземлился как кошка и помчался сломя голову, минуя очумелых прохожих и клумбу с крапивой. Стыдно вспомнить, как я оказался дома.

Спросите меня, а как же певица? Что за статуя?

Не знаю. Все было так, как рассказываю. Может меня чем опоили, одурманили. И не такая она дурочка, чтоб спать со всякими случайными нищими шалопаями. Может и вправду это была она. Превратилась в камень. Может это была ее сумасбродная забава оставлять в дураках, лобызая камень в парке или на кладбище. Но концерт прошел без меня. Я слышал, что большинство из толпы осталось недовольными. Мол, недостаточно шоу, света. А я убежден, потому что никому не удалось остаться с ней так близко, как это удалось мне.»

 

Ромка еще так гордо усмехнулся.

Позже я замечал его на улице то с одной, то с другой девушкой. Он часто их менял.

Я как-то остановил его.

«Знаешь. Ответил он. - Я постоянно вожу их сравнивать и ищу тот сквер. И все думаю, вот станет она статуей или нет. Глупо, думаешь. Нет. Ни одна не сравнится с ней. Кажется, я такую уже не найду. Нет таких ощущений.»

Он тяжело вздохнул. Не сомневаюсь, ему подсунули какое нибудь экстази или что посерьезнее. Я постарался представить его не очень радостное будущее. Что он так и останется одиноким развалиной, ищущим перевернутый памятник Будды время от времени с неистовым рвением и постоянством.

От его слов даже мне почудился сладкий аромат духов этой знаменитости. Неужели и я становлюсь звеном этой цепи? Я перестал общаться с Ромкой, но засел в Интернет, и первое что я сделал, это набрал в поисковике «Николь Шерзингер».


 

Р В Р’В build_links(); ?>