|
Проза |
|
|
Проза |
|
Ирина Литновская Рассказы: Цена интересаОдин в поле был воиномЦена интересаКсеньке едва исполнился год, а она уже успела прослыть в округе красавицей. Темноволосая, розовощекая и голубоглазая, в окружении народившихся в ту пору пацанов, она была похожа на июльский василек, что расцвел неожиданно посреди засеянного рожью поля. Девочка угодила всем, унаследовав от родителей все самое лучшее: светлые глаза, пухлые губки и маленькие ушки, небольшой носик. Мать наряжала дочь словно принцессу, не жалея средств и фантазии, но терпеливо наблюдала, как дитя полощет обновки в надувном бассейне, что стоял возле их дачного дома, или же засыпает песок себе за шиворот. В благодарность за понимание Ксенька росла смышленой и веселой девочкой, с удовольствием ласкалась и обнималась с родителями и помимо простых «мама» и «папа», уже называла ботинки «батяпами», а мячик «мятитем». Она никогда не появлялась на улице ни с чем, ее кармашки были туго набиты цветными мелками, а с тех пор, как в саду выросли яблоки, в каждой ручке она держала по свежему яблоку, попеременно кусая то одно, то другое. Поднимаясь на носочки, она тянулась вверх изо всех сил, и срывала их прямо с деревьев, смеясь, когда это получалось, и расстраиваясь, если яблоко не поддавалось. В деревне, где девочка проводила второе в своей жизни лето, все называли ее не иначе как «невестой» и «красавицей», а за глаза завидовали. И только приехавшие на строительство дач узбеки без всяких потайных мыслей кричали ей из-за ограды: «Ксюша - духтар!» В доме напротив Ксенькиного жил мальчик, на полтора года старше ее, по имени Ромик. Он жил с бабушкой и няней, родители навещали сына по выходным. Когда они приезжали, Ромик выбегал из дома на проселочную дорогу и крутился возле машины, взволнованно крича и смеясь. Но через мгновенье няня брала его за руку, и он послушно стоял и ждал, когда родители выгрузят из багажника дорогой машины продукты и вещи, а после подойдут и обнимут его. Затем мать брала его за руку, и они скрывались за высоким сплошным забором. Но когда мать и отец уезжали, об этом узнавала вся деревня по громкому реву Ромика. О Ромике ходили разные слухи. Поговаривали, что мальчик аутичен и потому пуглив, что боится чужих детей и может подолгу проводить время в одиночестве, играя или разглядывая книжки. Соседи называли его ущербным, потому как в свои два с половиной кроме «мама» и «папа» он не говорил ни слова, бегал на прямых ногах, не сгибая коленей, и смеялся как–то уж очень громко и неестественно. Он не был жаден как все его ровесники, легко отдавал свои игрушки - благо, у него их было море, - и никогда не плакал, когда у него что-то отнимали. Так проходили дни. Когда Ксенька, ранняя пташка, покушав, нарезвившись и набегавшись вволю, засыпала, Ромик выходил из дома после завтрака и сразу же буквально прилипал к сетке - рабице, окружавшей дом девочки, чтобы поглядеть на Ксенькину собаку, лайку, привезенную отцом откуда–то из Восточной Сибири. «Аф!»- тихо звал мальчик, но старый пес не отвечал ему, потому что, когда маленькая хозяйка спала, его запирали в доме, откуда он не мог слышать Ромика. Но вот однажды утром, когда Ксенька с матерью вышли из дома, они встретили, наконец, своего маленького соседа. Няня вела его по дороге к местному магазинчику. - Привет, Ромаш! – улыбнулась Ксюшина мама. Ромик спрятался за няней. - Поздоровайся с тетей Ларисой и Ксюшей! – строго сказала та, пытаясь за руку вытащить мальчика вперед. Ромик не шел. - Вот видите, - пожаловалась няня – он так плохо спал, я уж ему и песни и сказки, даже уж капли капала от нервов… - Отчего ж капли? Что–то серьезное? – поинтересовалась Лариса. - Откуда мне знать! – махнула рукой няня – поднялся чуть свет и пролежал в постели со Алиной Алексеевной (матерью Ромика) с час. Теперь идем в магазин за хлебом, даже не позавтракав. - Алина здесь?! Не видела, чтобы они гуляли! – удивилась Ксюшина мама. - Да уж четвертый день! Сегодня уезжает. Она же работает. А этот всегда, как она до понедельника остается, по утру лезет и лезет к ней в постель. Так и провалялся бы до вечера, если не вытащишь! А вчера вот никак уложить не могли. Во втором часу ночи лег. Все носился возле сруба. - Сруба? - Да нам материалы привезли для бани – няня махнула рукой в сторону дома – У нас будет новая баня. А то, что у нас – то такое вообще сейчас в приличных домах не увидишь! Так этот к мужикам строителям весь день лип! Они копать - и он за лопату, они бревна таскать - и он тут как тут. Вымазался весь как черт в грязи! А Ивана, старшего их, за руку схватил и не отпускает! Тот растерялся, не знает, что с ним делать. Работать надо, а на нем этот обезьеныш повис. Еле оторвали! Тем временем Ксенька, завидев вдали груду гравия, направилась прямиком к ней. Лариса пошла следом. Ромик тоже было собрался за ними, но строгий голос няни заставил его забыть о своем намерении. - Упадешь! Помнишь, как ты уже упал однажды? – закричала на него няня. - Ромаш! Лови тогда мячик! – воскликнула Ксенькина мама, подбросив в воздух полосатый резиновый мяч, что несла в руках, потому как Ксенька не могла унести сама все, что ей хотелось захватить с собой. Мяч, сделав несколько веселых прыжков по дороге, покатился к мальчику. Ромик нагнулся. - Ногами! – рявкнула няня – Ногами бей! Девочка, небось, уже умеет ногами, а ты все в руки хватаешь! Это глупо! В мяч играют ногами! - И так и этак играют…- возразила Лариса Няня оставила без ответа это замечание и сама пнула мяч ногой. - Ну, беги же! – скомандовала она. Ромик послушно побежал по дороге вслед за мячом, догнал его и, схватив в руки, крепко прижал к груди, очевидно, радуясь, что мяч наконец-то очутился у него. - Ногами! – завопила няня Мальчик от неожиданности выпустил мяч из рук, и тот покатился дальше, вниз по склону. - Догоняй теперь!- орала няня. От ее крика Ксенька перестала ковыряться в камнях и с тревогой стала смотреть в сторону, откуда он доносился. Через мгновенье она разревелась. - Ах ты, моя маленькая! – прогромыхала няня – Вот видишь, Роман, что ты наделал! Немедленно догони и верни мяч девочке! Ромик оторопел. - Ничего страшного, мы сами его заберем – растерянно проговорила Ксенькина мама – Ромаш, иди сюда скорей, что перепугался? Хотите, дайте ему печенье, у меня есть с собой немного… Ксенька успокоилась сама и продолжила свою возню. Она поднимала камушки, аккуратно складывала их в руку матери, затем выбирала по одному и кидала обратно в кучу. - Не надо ему – мы не даем! Алина Алексеевна боится, что он итак толстый – ответила няня, носовым платком вытирая руки мальчика. «Какой же он толстый! Чуть больше Ксеньки» – подумала Лариса про себя, но промолчала. - Ладно, пора нам. Надо было брать коляску – так до обеда будем ходить! – сетовала няня, взяв Ромика за руку. А Ксенька, вволю наигравшись камнями, отправилась обратно на дорогу, но вдруг неожиданно села, и, захватив полные кулачки еще сырой после ливня смеси песка и мелкого гравия, весело подняла руки вверх и высыпала все это себе на голову. Ромик вырвался от няни, подбежал к Ксеньке и, обхватив ладошки девочки обеими руками, принялся торопливо вытирать с них грязь. Ксенька с любопытством смотрела на него. Няня пулей кинулась к детям. Она схватила мальчика за шиворот и, отвесив подзатыльник, заорала так, что в ушах зазвенело. - Ты что делаешь? Посмотри теперь на себя! На кого ты похож? Обезьяна! Что скажет мать? Крича и ругаясь, она поволокла мальчика обратно в дом. Ромик плелся нехотя, но не сопротивлялся. Ксенька удивленно смотрела им вслед, потом стащила с ноги башмак, отыскала попавший в него камушек и, произнеся «батини», попыталась положить свою находку в рот, но мать опередила ее. - Давай просто выбросим камень! Вот так – бах! – сказала она серьезно, видимо, еще находясь под впечатлением от только что увиденной сцены, – Пойдем сменим брюки и выйдем снова. А то солнышко спрячется, и я не успею показать тебе цветочки. Под солнцем они такие красивые! Пойдешь со мной смотреть цветочки? - Цици – уверенно произнесла Ксенька. - Ага – вздохнула Лариса - Цветы...
Рассказ был опубликован в "Невском альманахе" №2 (33), 2007г.
Один в поле был воиномНа восьмом этаже нашего дома жил Колян – хулиган, десятилетний «трудный» ребенок. И фамилия у него была соответствующая – Поросунько. Ну, как, скажите, не стать хулиганом с фамилией Поросунько? И что бы не случалось во дворе – все приписывалось к Колькиным заслугам, и разбитые стекла и разрисованные стены. «У, Колян! Получишь у меня!» - то и дело слышалось у подъезда, когда становилось известно о каком–нибудь неприятном инциденте. Родители хулигана вели тихий образ жизни, ни с кем никогда не ссорились и толком даже не общались с соседями. Несмотря на это, весь дом знал, чем примечательно Колькино семейство – и отец и мать мальчика были законченными алкоголиками. Денег им вечно не хватало, но на водку оставалось всегда, поскольку ей в этой семье придавалось особое значение. Никто из жильцов дома никогда не видел Колькиных родителей трезвыми хотя бы однажды. Старшие Порося, как их прозвали во дворе, экономили на чем могли, в том числе и на сыне, который только и делал, что шатался по улице целыми днями напролет и зарабатывал неприятности. Все мы, дети городских окраин, выросшие в многоэтажках, понатыканных так, что солнечный свет был лишь редким гостем в наших дворах, учились искать свое «место под солнцем». Но Колька искал себя яростнее других. Парень был неисправимым драчуном, хотя, ради справедливости, надо сказать, я сама частенько видела его битым, в синяках. Мои отношения с Колькой не складывались, в том смысле, что, поколотив меня однажды, не помню уже за что, все остальные годы он игнорировал мое существование. Даже сталкиваясь в дверях подъезда лоб в лоб, он делал вид, что не замечает меня и готов пройти насквозь. Однажды случилась в нашем дворе вот такая неприятная история – в один прекрасный день кто-то повадился поливать прохожих из брызгалки с балкона водой. Казалось бы – пустяки, если бы не одно особое обстоятельство: вода была горячей, просто кипяток! Жертвами негодяя становились и школьники и взрослые, возвращавшиеся домой с работы. Согласитесь, не очень приятно чувствовать себя ошпаренным петухом! Двух мнений и быть не могло – это проделки Коляна-хулигана, который от мелких пакостей перешел – таки к серьезным проступкам. Никто и не сомневался, что с такой фамилией и родителями Колька рано или поздно станет бандитом, хоть и оставалась еще капля надежды, что, может, все-таки бизнесменом. Его необходимо было остановить, пока не приключилась беда. В общем, решили проучить хулигана. Законы улиц - суровые законы: за все проступки – одно наказание. Собрались как-то вечером старшие ребята, подкараулили Кольку после прогулки и жестоко избили. Поговаривали, что даже уж чересчур сурово обошлись с ним, что он даже не пытался сопротивляться, только бормотал что-то невнятное. И хотя всё это было не больше чем слухи, но только я после того случая его не скоро опять встретила. Он сидел дома и на улице не появлялся. Всё раны свои зализывал. С тех пор Колька стал словно тень: мало кто его видел. Где он гулял неизвестно – во дворе его не было. Пару раз он встречался мне в подъезде, суровый и угрюмый, он проходил мимо и, как всегда, напролом. Пролетели годы. Колян рано покинул родительский дом (если это можно было назвать домом) и никто в округе не знал, что с ним сталось. А еще спустя некоторое время, все ребята нашего двора разъехались кто куда, в том числе и я. Не знаю почему, но иногда я вспоминала о Кольке, видимо настолько глубоко запала в душу та история с глупой детской шуткой и жестокой расправой. Поэтому нетрудно себе представить мою искреннюю радость, когда спустя столько лет я совершенно случайно столкнулась с Коляном на ярмарке детских товаров. Он мало изменился, разве что вырос и возмужал, но уже не казался таким грозным как в детстве. Напротив, он смотрелся добродушно и даже как-то мило, и я впервые поймала себя на мысли, что Николай вполне симпатичный парень! - Поросунечка!- взвизгнула я, не в силах сдерживать эмоций. Колька быстро обернулся на мой голос, несколько секунд молча смотрел на меня, потом густо покраснел и заулыбался. А спустя полчаса мы уже сидели в маленькой придорожной кафешке за чашкой чая. По моей просьбе Колька рассказал о себе. Чудес не произошло, и никем выдающимся он не стал. Но и бандитом тоже не стал, а бизнесменом и подавно. Он уехал от родителей в деревню, в бывший бабушкин дом, бабушка к тому времени уже умерла. После того случая он сразу решил, что уедет, как только окончит восьмой класс. Женился он рано, на деревенской девушке и в свои двадцать восемь успел обзавестись тремя пацанами, которым предусмотрительно дали фамилию жены - Шебутько. Тоже, конечно, та еще фамилия, но все же не Поросунько! Работал глава семьи Шебутько механизатором у какого-то успешного фермера. Тот неплохо платил, и своей жизнью Колян-хулиган был вполне доволен. К родителям он приезжал редко, и по его словам я поняла, что у них все осталось по-прежнему. Колька болтал без умолку, мне было удивительно видеть его в таком разговорчивом состоянии. Но вдруг он спохватился, засуетился и, сказав, что опаздывает на электричку, предложил разойтись. Я вернулась домой в приподнятом настроении и тут же позвонила Антошке, своему младшему брату, который третий год уже жил в Австрии, работая там научным сотрудником. Внимательно выслушав мой взволнованный рассказ о встрече с Поросунько, Антошка лишь хмыкнул на том конце провода. - Ну, ты представь! – кричала я в трубку – Ну кто бы мог подумать! Все ведь уже крест на нем поставили еще тогда, в детстве. А после той истории с брызгалкой, что он учинил… - Ну ладно – ладно, хватит об этом! – недовольно перебил меня брат – Хорошо, что все так закончилось. Непонятно, чем могло бы закончиться, если б все узнали…- Антошка умолк. - Что узнали? – удивилась я. Антон пару мгновений молчал. Затем, набрав полные легкие воздуха, выдохнул в трубку: - Что это был не он… - А кто? – упавшим голосом спросила я то единственное, что можно было спросить. - Кто? – переспросил брат и вновь, на мгновенье задумавшись, тихо сказал – Кто? Кто! Я! Трудно передать, что я почувствовала тогда: какую – то смесь волнения, злости и обиды. Пробормотав что-то вроде «извини - мне некогда», я повесила трубку. В тот момент у меня больше не было желания его слышать. Как просто оказалось всё! Колян жил на восьмом, а Антошка поливал прохожих с нашего балкона, со второго этажа. «Оружие» у братца было изготовлено приятелем его, Игорем, известным среди пацанов мастером – «оружейником», да и вода не успевала остыть. Но кому нужна была эта правда тогда, много лет назад?! Я хотела было позвонить Кольке, рассказать ему обо всем, да телефон его, записанный в кафе на салфетке, где-то затерялся. Когда снова встречу где-нибудь этого горе-хулигана, обязательно расскажу. |
|
|
|
|
|
|
 |