Колесо №14 - литературный журнал

Лучший автор "Колеса" 2007 года

(поэзия)

 

 

Рома Файзуллин

 

вот так вот девочка, вот так…

 

Зима, внутри меня зима,

и это не ново, это повторение

из пару лет назад рожденного псалма,

как грязный снег летел в окно мне…

 

И те, кто все поняли мерзнут в тулупах,

и сани скрепят, но кони не мрут.

Упала мечта моя в руки кому–то

и мне как всегда,

все здесь не по нутру.

 

В глазах, - в серых стенах облезлых подъездов

подвалы душ, усталых – сырых…

Красивая девочка с неба исчезла, -

смеялась, когда я о ней говорил.

 

Ни телом прижаться, не словом… - не сметь.

А мне все равно… Все равно это Ты.

Вот так вот иду я с зимою к зиме

в пожизненном приступе

тошноты.

 

 

Глупый пафосный человечек

 

Человечек плывет, и хватается за бревно,

Он кого-то любил, но больше не ждет.

Каждый день говорит он: «Мне все – равно.»

А зима подвывает ему у ворот…

 

Человечек искал в себе пафосно гибель,

Ржавой стружкой летел не спеша в решето.

Кто–то крикнул ему: «Тебя ненавидят!»

Он ответил смеясь: «Значит было за что…»

 

Человечек рисует картину из кружев,

Хочет девочке – Фее дать сердце из льдин.

Она скажет: « Подарок твой нахрен не нужен.

Замолчи обо мне, навсегда не приди.»

 

Хохотал человечек в своем подземелье,

Его радость и солнце сгорели в печи.

В самых близких краях мы пропеть не успели…

Человечек кричал, но теперь он молчит.

 

 

Имбецилы не въедут

 

Имбецилы не въедут в мою броню.

Примут в правду, а это броня.

Кто–то жрет сейчас ложкой любовь мою,

Без меня хоронили, дурного меня.

 

Они скажут: «Да все это бред…

Ты иди погуляй, а потом полечись…»

Только я все - равно растворяюсь в костре

И ползу по снегу, словно серая рысь.

 

Это слово для вас, для Тебя и для них…

Ты не злись на меня,

не вини за мой стих.

 

Девочка – Фея,

мне иллюзией быть, не твоей судьбы,

но звучишь ты внутри, что не встать и не сесть.

 

Да прости ты меня, за то, что я был

И конечно, за то, что я есть.

 

 

Y / K поздравляю, у Тебя все получится…

 

Всю жизнь, жизнь всю

нам поют,

что Тебя бывает много,

а тебя бывает, только раз.

 

У тебя смех, и еще город,

где голуби с лицами людей

летают на краю…

всю жизнь, жизнь всю.

 

А Ты – эмблема с опилками,

пустой шар с желанием есть…

Меня приласкала ржавыми вилами,

из сарафана своего жженого навес

накинула мне на лицо.

 

Вот так вот всегда

ты поступаешь,

как тебе не молись.

Больно, когда ты целуешь

поцелуй…

 

Всю жизнь, жизнь всю…

 

 

                 Безвозмездно

 

Вы продали жизнь, разделив ее на порции,

Тем самым, наполнив мир отравленными колодцами.

И что с того, что мне не бросить свет под ее окна?

Я здесь говорю о ней, и здесь же, я подохну.

Пусть будет ночь, и у нее четвертый, третий, пятый…

А я сижу на крыше: безмятежный, безвозвратный.

Да будешь ты счастливой, да собственно уже…

А здесь: взывают двери, лопаются лампы, сердце на ноже.

Я знаю, к тому времени тебя сожрут.

Я посмотрю, и ничего в тебе мне не напомнит парашют,

Который показался мне – мне показался знаком.

За каждый съеденный кусок тебя я буду горько - горько плакать.

Тебя сожрали. Как жаль мне, что тебя сожрали.

Обнять тебя бы и отдать тебе мои серебряные шали.

И я уйду. Уйду совсем, а может быть надолго,

И буду петь там о тебе, - Тебе, как сдвинутый монах без бога.

 

Ну, так скажи мне жизнь,

зачем ты ставишь на рога святых младенцев,

пропарывая грязью их немые колыбели???

И все-таки, рад я, что ее люблю, и никуда от этого не деться.

Ее сожрали, навсегда сожрали. Сожрали Фею. Не успели.

 

 

           На твоих клинках

 

Позволь отражаться в твоих озерах,

Дай мне тенью лететь в твоих родниках.

Дай мне вспыхнуть и потухнуть скоро,

Дай мне телом лежать на твоих клинках.

 

Просто быть на твоих чистых травах

Белым голубем из белых жемчужин

Чтить тебя самой лучшей, самой главной,

А, что не связано с тобой всегда хуже.

 

Я пойду к тебе, где нет оттенков

Только яркий свет - да жемчуга...

Где не будет больше яда в венах

И мы тихо будем падать на снега...

 

 

                       Слова для Анж.

 

Эту книгу я не даю читать, трогать, кому попало

Чтобы взять ее, надо чтоб руки были посеребрены...

Все-таки жизнь бывает сладкой, а кровь горячей и алой

Ты живая, и еще… ветра синие волны

 

Я дышу, у меня в руках твоя книга

Твой «Голос», я читаю молитву

Не уж то ты, как и я питаешь презрение к земным играм?

Так хочется верить, что ветер не стихнет. Ветер не стихнет…

 

В моем доме всегда мертв телефон, и не греют батареи

И этот ветер постоянно несет чего-то обрывок…

Если б мне сказали что ты бог, я бы им не поверил

Разве может быть бог таким красивым.

 

Мир не достоин, такой как ты

Слышишь? – это слова для тебя Анж.

Тебе можно рассказать про небо, и про… Сальму Хайек.

Каким бы не был склеп, он будет не твой, не мой –

может быть их, но не наш.

Только ветер в избитых руках, и то, что она никогда,

никогда не узнает…

 

 

                       Сказка (для Н.Л.)

 

Это ничего. Это навсегда, а всегда ограничивается жизнью.

Рождение – диагноз, который не просто оспорить.

Вот он: смешной, нелепый,

отразившийся в глазах Маленького Принца

Он не видит, но его тошнит от всех этих историй…

 

Сейчас будет сказка, которую не сказал Ганс,

И придет потоп, и всех нас проглотит…

Из всего этого, больше всего люблю слово «транс»

Вот он, он кричит, он из крови и плоти,

Которую резали, резали, резали – и не раз.

 

Он подурачится и скажет: «Я люблю Фею»

Потом как обманутая рысь повесится на сосне

Он так мне сказал, я не могу ему не верить,

Ведь, если я не поверю ему, он не поверит мне.

 

Потом вы накроете стол и скажете:

«Идите вы на …, о милостивый сударь.

Идите, идите, на вас не осталось посуды…»

 

От безысходности я льщу сам себе, вот меня приперло

Изба сгорела, собаку убили, и ты…- перережь мне горло.

 

На ковре неба я нарисовал дивное озеро

И это только начало, это даже не середина.

Посмотри, какое небо звездное,

Посмотри, какое небо звездное…

Прости меня Каролина. Прости меня Каролина…

 

 

                     Фосфор

 

Был у меня голубь в груди, белый голубь,

Но растаскали его мерзкие вороны и гиены.

Был у меня ключ, но не одной двери он не откроет

И все это лезвием скользит по моим венам.

 

Давай, ……! - ищи свое счастье в полетах...

Никому тут дела нет до тебя, и тем более, до меня.

Двадцать первый день со мной нет кого-то,

Как будто, только я знал, что все это западня.

 

Был у тебя первый, потом второй, а сейчас вот третий

И все у тебя по любви, все у тебя не блядство.

Только помни, что были те, кто не считал так на этом свете.

Да так не считал, что не смог он от этого здесь оставаться.

 

Была у меня кошка - глаза чище самых светлых икон

История подобная истории сестры моей эфемерной Анж.

А мне бы проклясть миг, когда о тебе узнал, проклясть бы тот сон,

Да говорят ничего кроме этого нет, только этот сон

единственный наш.

 

Будет день, и я отвечу за все свои тексты.

А мне подумалось, ты принцесса,

что днем с огнем не сыщешь.

Да все ты врешь, ты была не такая, ты честная,

И люди были не такие, люди были чище.

 

Иди, ищи себе...! Вырывай из груди голубя,

Только люди, они ведь как домики из карт,

А те, что цветы - умирают на холоде,

Стоит дунуть и все, и не вперед - не назад.

 

Свет ты мой, глаза подниму в небо, там, где образ

(Видишь - никаких имен, посвящений, братьев, сестер)

И пойдем мы вверх, и будет светить нам в пути фосфор,

А я всегда один здесь, в себе убийца и вор...

 

 

          Наказан (Не стесняйся)

 

Расскажи, не стесняйся, расскажи мальчик,

Как хотел быть верен ей, до конца всех праздников.

И никто об этом не вспомнит, не заплачет,

И за любовь к ней мы будем наказаны.

 

Часы ударят столько, что мозг превратится в нефть,

А он будет поклоняться, поклоняться и поклоняться Фее-

Целиком, только раз любить, не на часть, не на треть,

Просмотрев все книги, не узнав ничего, но поверив.

 

И как сука, она будет молить в стихах кобеля,

И будет расти это мерзкое княжество.

И он будет смотреть на все это тихо моля,

О том, чтоб понять, что все это только, кажется.

 

Расскажи ей, что любишь ее, расскажи,

Упади чем-то светлым под ее злые окна,

Из потухших озер, из пропасти, из тени во ржи

Расскажи, что тебе будет весело сдохнуть.

 

Расскажи, не стесняйся, расскажи мальчик,

Что будешь верить в нее до конца всех праздников.

Прости им их счастье, ты - суицидный неудачник.

И ты будешь за любовь к ней жестоко наказан.

 

И пусть мозг превратится в нефть,

И никогда больше не верит Фее.

И говорит: «Я не в силах это стерпеть.»

И не сказки, и не песни, не двери…

 

И как сука, она будет молить в стихах кобеля,

И будет расти это мерзкое княжество.

И я буду смотреть на все это тихо моля,

О том, чтоб понять, что все это, только мне кажется.

 

 

 Меня здесь нет (День ото дня)

 

Ты звезда – я вижу тебя в телескоп

Я день ото дня в этом процессе...,

Но на этом месте - стоп, пока еще стоп.

Я хочу немного побыть здесь,

Хотя бы для того, чтобы услышать

пару новых песен.

 

Чтобы увидеть тебя в каком-нибудь фильме

Еще раз понять, что ты здесь самое великое чудо,

Что нет здесь никого чудесней, никого красивей

Мерить дни годами, а минуты делить на секунды

 

Да… – ты чудо из чудес - и это факт,

И я забуду о тебе, но в конце вспомню твое имя

Я хотел бы умереть у тебя на руках

В каком-нибудь твоем сказочном фильме…

 

Ты звезда – я вижу тебя в телескоп

Я день ото дня в этом процессе...,

Но на этом месте - стоп, пока еще стоп.

Я хочу немного побыть здесь,

Хотя бы для того, чтобы услышать

пару новых песен.

 

 

Молитва (Лети)

 

Лети, лети лепесток

Через двери и замок,

Через горести плода,

Где ее цветет рассудок,

Где не буду никогда.

Где никогда уже не буду.

 

Сквозь обманчивую любовь,

Где мертва злая змея.

Лети, мне крылья приготовь,

Лети где милая моя.

 

Лети на Каннский фестиваль

Спаси от крыльев на пару дней…

Лети - упавший на асфальт,

Лети - зерно среди камней.

 

Сквозь карие глаза актрисы,

Сквозь крики беглых каторжан.

В ее глаза сквозь темный выстрел,

Сквозь не согретый бриллиант.

В ее ладони не бросить горсть

Жемчужин, сквозь жуткий холод февраля...

Ей петь, о ней же, не привелось.

Ну, так лети, моя веселая петля.

 

 

                   Полынь

 

Он еще придет и даст вам полынь,

А вы скажете: «Не надо нам этого, горько»

А полынь, это то, что между небом и ним

Он еще придет, весь в крови и осколках…

 

Взглянет, скажет.… Посмеется над ее браком,

А потом улетит на воздушном шаре

Помнишь? Я построил его для тебя,

он исчез злобным знаком…

Может в зеленых (твоих) глазах, а может,

совсем не в зеленых, а - в карих…

 

Он скажет: «Я доктор непризнанных наук.

Мастер отрешенного бытия, основанного на полыни»

Этот стук, он не для тебя, и даже, уже не стук.

Часы и слова, часы и слова…

Сотрется полынь и он будет не в фильме.

 

 

      Лицо мира бьют

                     "думать как я не советую,

                      приведёт к самоубийству"

                              Анжелина Полонская

 

Лицо мира бьют, как тупого мула

Кто вам придумал войну?

И кто придумал петь о ней

Без презрения к тому, кто ее придумал?

 

Лично я ненавижу все ваши войны,

Уличные драмы, уродов со взглядом и без.

Только, что мне с того, все – равно мне дверь,

никогда не откроет,

Та, что самая лучшая из всех актрис

И это значит, что только вниз… Только вниз…

 

Ну и что мне с того?

Здесь каждый день – как завтра на виселицу

Комом в горле крутятся снежные колеса

Не смотрите свои списки – у вас такой точно не числится.

Дайте камни, я построю Храм для Нее

и для Анжелины Полонской.

 

Кто она? – да уж точно не чета вам, она честная.

Смотрит на Солнце. У меня ночь – у нее утро, она проснулась.

Я закрываю глаза, и проезжаюсь по вам поверхностно,

И вы не можете отрицать, что лицо мира бьют как тупого мула.

 

 

        Натальи Лощеновой

 

Можно я буду один, и думать о тебе?

На празднике никто не знает о тебе

Все видят только праздник,

А я укутаю твой образ,

Я укутаю твой образ,

Я укутаю твой образ.

Я покорю тебе свой разум

Я буду думать о тебе – это просто.

 

Все будут смеяться, все будут пьяны.

В моей голове много заключенных

А потом, я назову твое имя,

Я покажу свои сны,

Но никто не поймет о чем я.

 

А я о мире – который из ржавого железа, снега и вьюг.

Ты только знай, что в этот раз

именно для тебя звучит этой мертвой птицы стук.




 

 

 

Колесо - литературный журнал