Поэзия

 

 

Милан Кернич

(Из поэтического сборника "Машинерия жизни")

 

                        * * *

Мы ставим уродство - на производство,

наследники Блока, Ахматовой, Бродского.

Мы продуцируем разложение.

Делим сложение на умножение.

Закон тяготения ставим в сомнение,

трение мнений о старые мнения.

Ждем изменения, ждем процветания,

не одобрения, но осмеяния.

Мы наводняем мир - новой верой,

очередями за спичечной серой,

мертвой статистикой, атомным газом,

пилюлями против морального сглаза.

Мы производим - добра килограммы.

Клипы, рекламы и ТВ-программы.

Внимайте те-ле-ви-зи-онным экранам:

Мы расширяем ваши карманы,

мы расширяем ваше сознание,

любое желание - вне наказания.

Мы продуцируем новую нацию,

Мы редуцируем сердца вибрацию.

Мы продюсируем душ трепанацию.

Что? Тошно, братцы?

 

 

               Киев

 

         1

Словно руки – мосты через Днепр.

Город хмуро в себя погружен,

И ревет колокольно вепрь

Злато-Лавры, обнявшей склон.

И кресты куполов - как судьи.

Солнце смотрит сквозь серый смог,

Как снуют воровато люди

По карманам немых дорог.

Визг машин отдается гулко,

Словно чайника тонкий свист.

Свет несется по переулкам

И в руках его черный хлыст.

 

 

         2

Ты идешь, словно обтекая

Повороты, других людей,

Жизнь с улыбкой в себя вдыхая,

Внутрь застенчиво приглашая

Ту, что спит у твоих дверей;

Размышляя о том, что вместо

Всего, что бы ты делать мог –

Покупаешь в киоске «Пресса» -

Политический некролог.

И вздыхая, блуждаешь взглядом...

Вдруг ты вновь не на том пути?

Вдруг опять все не так как надо? –

Размышляешь, садясь в такси.

 

         3

Автострады сердцебиение,

Шум машин - словно грома шум.

Не движенье – кровотечение

В мегаполисе «Кара-Кум».

«Все кричат – Эх!.. Политиканы!.., -

Зло бормочет под нос таксист, -

Эх, народ!!! Сам народ – тираном..

Стал.. Чего молчишь?..» «Я турист»..

 

Ты с усталым, бесшумным стоном

Глянешь в мутную гладь стекла:

Словно щупальца над стадионом

Возвышаются прожектора.

 

 

             Война твоя

 

Оглянись. Вместо вывесок магазинов,

вместо ярких реклам, витрин,

вместо лиц и погнутых спин,

вместо улиц - воронки взрывов.

Посмотри.

Налево

направо

под ноги.

Вместо листьев - потеки крови,

вместо мусора - кучность гильз.

вниз

вкривь

вкось

брось

окурок, и он превратится

в оторванный палец

солдата

или чеку от гранаты.

В испуге нырни в подъезд.

Что там?

Не лестничные пролеты -

дзоты и щели для пулеметов.

Пахнет дерьмом и солдатским потом,

мясом.

Окна, выбитые фугасом

щерятся

пялятся

насмехаются.

Упади и закрой глаза, уши.

Не в силах видеть.

Не в силах слушать.

 

И кто-то подойдет,

за плечо тронет -

маленькая девочка

с игрушечным пони.

Улыбнется.

Протянет тебе игрушку:

- На.

- Кто ты?

- Война твоя.

 

 

         Кухонная жизнь

 

Табурет, стена, розетки рыло.

Строй бутылок сторожит плиту.

Тумба насекомо и бескрыло

Ножки гнет в запыленном углу.

 

В мусорном ведре по-партизански

Затаился маленький паук.

Туфель (видимо американский)

Издает чечетки сочный стук.

 

Неуклюжий стол похабно щиплет

Батареи теплую гармонь, -

Та смеется и хрипит: «Не тронь»,

И облупившейся краской сыплет.

 

Занавески, грязь скрывая в складках,

Как кулисы старые висят.

Ужина унылые остатки

На тарелках жалостно скулят.

 

Холодильник злобным рыком-матом

Покрывает грязное окно.

Радиоэфирная граната

Рвется звонко в желтое стекло.

 

Восемь. За стеной проснется кто-то,

Закряхтит, зашаркает, чихнет.

Солнце с дома соскребет дремоту.

Кухня грустно всхлипнет и умрет.

 

 

                      * * *

Я сегодня смотрел на похороны в окно -

дурная примета.

Но с недавнего времени мне все равно -

что есть, что нету

ощущения качества или реальности окружения.

Каждый взгляд или слово чревато головокружением.

 

Я сегодня живу как в немом кино -

все черно-бело.

Но с недавнего времени мне все равно -

все надоело.

Донельзя уставший умолкаю в тени от города.

Мне не нужно тепла. Я умер. Мне хватит холода.

 

 

                 * * *

 

                                             В каждом колосе тело Христово,
                                             В каждом древе – распятый Господь…
                                                                                         Анна Ахматова

На тле пожаров, среди грязи,

Среди обломков нищеты

Я видел Бога!..

– Он был связан…

На лбу рассечены кресты…

Он шел сквозь дым, гремя цепями,

Он шел вперед, шел по стеклу,

Безмолвно двигая ногами

Он ШЕЛ…

И слезы по лицу

 

текли, но Он хранил молчанье,

в глазах – погасшие огни,

в них – Боль…

и Вера…

В них – Страданье!..

В них – умерший огонь Любви…

 

 

            Настроение

 

Я жду, когда закончится гроза,

Чтоб, выйдя из дому, пройтись по мокрым тротуарам,

Лениво закурив, прикрыв глаза,

Питаясь исходящим от асфальта влажным паром,

Чтоб посидеть в одном из маленьких кафе,

Глотая горький кофе и листая книжку - Бродского,

В самом себе - да-да - в самом себе

Отыскивая с Горчаковым непростые сходства.

Чтоб наблюдая за прохожими, смеясь

(конечно про себя) - подумать о чужом бессмертии,

Или об ангелах, что, нежно серебрясь,

Приходят вдруг в твою седую жизнь (но вы не верьте им.

Они иллюзии, обманчивый мираж,

Способный лишь на время завладеть сознанием);

И из клочков души слепив коллаж,

Оставить его с мелочью на чай. И на прощание

кивнуть красивой девушке за столиком

напротив.

 

Я жду пока закончиться гроза,

Чтоб в промежутке между ней и следующей-

Устало закурив, прикрыв глаза,

Другую жизнь прожить в объятьях сна,

Стать полым, наконец, и ни о чём не ведающим.