Литературный интернет-журнал Колесо выпуск 1
Поэзия

 

 

Александра Улитина

 

           ГОРОД

 

Тебя не вмещают вены,

Но ты растворяешь стены,

И ветер не может

Закрасить твой силуэт.

Кто станет твоею сменой,

Когда я вырвусь из плена

Огней прожекторных,

Пепла его сигарет.

 

Город. Он подменил меня,

Заставил плясать на льду,

И плавился лед.

Сорван

Яблоком в райском саду,

Венчиками огня

Упал на меня с высот.

 

Скажи мне свое имя,

Имя пламя,

Имя стеклышко,

Пока еще не остыло,

Прикоснись губами

К солнышку.

Равнодушие, зяблик,

Кругленький бублик,

Блик за рублик,

Любовь в тринадцатом дубле.

Срублен

Деревом первым,

В переводе на буквы

Больно.

Ты это успеешь,

Если заменишь

Имя свое,

Имя пламя,

Время стекло,

Уже ушло

Время, текло,

Пекло,

Адское жерло,

Я – жертва,

Жертвую

Живую железную

Обезвреженную

Жалость свою,

Ее не вмещают вены.

 

 

                      * * *

Месяц стоит высоко над воротами,

Каменный век, железные сумерки,

И сердце твое мне не станет убежищем,

Я требую больше, чем это положено,

Больше, чем принято в подобных случаях,

Тревожные завитки, древесные локоны,

Месяц стоит высоко над воротами,

Ветер стучится и бьется как проклятый,

Все на своем пути превращает в колокол,

Я никогда не узнаю, как плачет иволга,

Я никогда не услышу всхлипа уключины,

Может быть, этим только я и наказана

И после кто-то меня уведет от отчаянья,

Где на пороге железным ударом заполнится

Маленьким светом уже не кровящая ссадинка,

Может быть, ветер споткнется об медного всадника,

Розовый куст умирает внутри палисадника,

Месяц взошел и стоит высоко над воротами.

 

 

                     * * *

Все иду по улицам продрогшим,

Выбивает ритм тяжелый шаг.

Одиночество с душой подростка,

Голубь мой нахохленный, душа.

Нам огни не светят и не греют,

Просто так растут, для красоты,

Господи, я до сих пор жалею

Той ненарушимой черноты.

Снег придет, обрушится, разбитый,

Белая разбрызганная кровь.

Хочется упасть в окно открытое.

Горькая моя, непозабытая,

Первая

Последняя

Любовь.

 

 

               * * *

Фонарные столбы ночью

Превращаются в обелиски:

Лоскутные цветочки,

Строчки,

И заплаканные глаза – близко,

На расстоянии сна,

Поцелуя или проклятья,

Братья,

Обнимающие столб руками,

Ленточками и венками,

Облаками.

Фонарные столбы ночью

Превращаются в сигнал тревоги,

Дороги

Поделены на кусочки,

Их можно вынуть,

Будет еще красивей,

Пока не смотришь за спину,

Они окрашены в синий,

Делают шаг, крадутся,

Ты их спугнешь, не надо.

Они играют,

Дети, не знавшие мамы.

Фонарные столбы ночью

Превращаются в карусели.

Ты не веришь? Ну, полетели!

Сделаем круг над мертвым,

Круг над живым и спящим,

Будущим и настоящим,

Прошлое – запределье.

Стертые временем лица,

Заплаканные глаза

На расстоянии птицы, Улетевшей назад.

Посчитай меня с тем, кто дышит,

Тише,

Мне это очень нужно,

Разбужено, лишне,

Постарайся не позабыть:

Ночью превращаются фонарные столбы.

 

 

                                   * * *

Ребенок зимы, заплутавшийся в темных дворах,

Глядящий на окна в предчувствии елочной сказки,

А рядом, на грязном снегу все, кто выплакал глазки,

Все ветки, все тени, тебе обещавшие страх.

 

А трубы – уродцы, и ржавой пружиной в двери,

Как кошкой, скребущей любую заблудшую душу,

Была ли молитва, которую держат внутри,

Которую некому вверить, ведь некому слушать?.

 

А в эти колодцы весною польется вода,

Ребенок зимы, перепутавший все так нелепо,

Волшебную сказку поет тебе ток в проводах,

Земля – из-под ног, но зато опускается небо.

 

И здесь фонарями снежинка взята под прицел,

И здесь не мечтаешь уже ни о чем запредельном.

Устала искать тебя ночью сырой и метельной.

Ребенок зимы…Я так рада, что ты еще бел.

 

 

                       * * *

Ты ангел из моих кошмарных снов.

Я задохнусь от холода и жара.

Кровь заржавела, я железной стала,

Меня тошнит от собственных стихов.

За что мне эти приступы любви?

Смерть сквозняком стояла у порога.

Мне надо от тебя совсем не много,

Не притворяйся и не делай вид.

Когда я сплю, снимаю возраст свой,

И сны мои из белых и зеленых.

Мы были бы похожи на влюбленных,

Когда б не возвращение домой.

 

 

                   * * *

За тебя поставлена свеча.

Ты мне скажешь, затыкая уши:

Никогда нигде не будет лучше,

Бестолково плакать по ночам.

 

Все равно углы и сквозняки,

Все равно пролеты и опоры,

Не к лицу они тебе, не впору,

Навсегда, наверно, велики.

 

Словно – руки,

Словно – имена,

Словно – засыпающее тело,

Выдано – и никакого дела,

Ветер дует, темень из окна.

 

 

                     * * *

Перед дождем сквозило солнце

Через прорехи ветхих дней,

Казалось, больше не прервется

Твой голос в голове моей.

 

Казалось, больше нет спасенья,

И я шептала, не стыдясь:

Целуй глаза мои, весенний,

Пока душа не прервалась.

 

И ветер шелестел снаружи,

И бредил: все еще придет,

Как будто кто во мне разрушил

Сверкающий тяжелый лед.

 

 

                   * * *

Возьми, что хочешь, наугад,

Тебе не нужно ничего,

Как плавно в ночь уходит сад,

Будь свят, придумавший его.

 

Будь свят стократ ни сват ни брат,

Ни друг, ни круг, а просто так,

Переливай из формы в суть:

Как плавно в ночь уходит сад.

 

Переливай из уст в уста,

Перенимай волшебный знак,

Как фиолетово-чиста,

Как плавно в ночь уходит такт.

 

Как фиолетово-черна

Волна, окутавшая нас,

Переливай меня со дна

Молчащих бесконечных глаз,

 

Перемещая наугад

По фиолетовой черте,

Наощупь набросав вчерне,

Как плавно в ночь уходит сад.

 

 

                    * * *

Только чужие слова повторю,

Только чужие следы отогрею,

Старым шарфом обмотавшая шею,

Тысячу раз, все равно, заболею,

Температурой и грустью сгорю.

 

Встанет у двери и станет смотреть,

Крылья уложены на батарею,

Валенки сына, морщинки правее,

Руки остывшие некому греть.

 

Скорчились листья в тетрадках цветов,

Будет лишь наискось тренькать троллейбус,

Долго мучительно помнить нелепость,

И не возьмет меня даже на небо,

Отковырнув как засохшую кровь.

 

 

                     * * *

Это всего лишь жестокие игры:

Рифмы и догмы, догмы и рифмы,

В окнах огонь, за огнем темнота,

Нам бы сидеть на диване в обнимку.

Верить, что мы навсегда.

 

Словно слова на потертой пластинке

Будут в окошко стучаться снежинки,

Поиск тепла и глухая стена,

Только под утро прорежет морщинки

Чья-то чужая весна.

 

 

                              * * *

Что мы видели в жизни прекрасного, кроме

Треугольника света у двери подъезда,

И за ним навсегда ничего неизвестно,

Бесконечная музыка собственной крови.

 

Бесконечное тело ночного пространства,

Где по венам дорог протекающий поезд,

Приготовься исчезнуть, замри, успокойся.

Так бывает с Землей в состоянии танца…

 

 

                  * * *

Господи, я так хочу покоя,

Пристани на желтом берегу,

Где сквозь поле над большой рекою

К маме ненаглядной побегу.

 

Припаду к рукам ее горячим,

Сквозь улыбку позабыв про боль,

И тогда, наверное, заплачу,

В мягкое тепло уткнувшись лбом.

 

И тогда затянутся все раны,

Черный мир уйдет из головы,

Все забуду, всех забуду, стану

Ласковее света и травы.




 

 

 

Литературный интернет-журнал Колесо